Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
12/17/18 в 00:35:58

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Редъярд Киплинг как аккадский поэт: »


   Удел Могултая
   Вавилонская Башня
   Вавилонская библиотека
   Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 2 3  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:  (Прочитано 11424 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« В: 09/16/03 в 19:32:51 »
Цитировать » Править

Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
 
Введение, подстрочники, переводы.

 
 
Введение.
 
Любопытный факт: читая Киплинга, ассириолог не может отделаться от ощущения, что он имеет дело с целыми звеньями месопотамских образов и текстов, взвешенных в среде довольно примитивных английских синтагм. При ближайшем рассмотрении это впечатление подтверждается, но теряет всякую экзотичность. Киплинг исключительно широко пользуется образами и языком Ветхого Завета короля Иакова, полностью игнорируя при этом иудео-христианскую концепцию его книг; то и другое, в общем-то, общеизвестно и споров не вызывает. Однако что останется от Ветхого Завета, если исключить из него иудаизм? Очевидно, только одно: общий древнеазиатский строй мысли и речи. Его мы и находим у Киплинга; не потому, конечно, что Киплинг его унаследовал, а потому, что внутренний мир Киплинга ему изоморфен. Здесь будет небесполезно обратиться к самому древнеазиатскому строю мысли  
/следует характеристика, с которой читатель может ознакомиться по адресу:  
http://www.wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl?board=bibl;action=display;nu m=1062943629;start=0#0  
 
[Могултай, я исправила ссылку, она у тебя была неправильно запощена и ,соответственно, никуда не вела - Ципор]
 
- и далее. Это, в некотором роде, стандартный общий модуль введения в миры разных «вавилонских» авторов/.  
 
Нетрудно заметить, что мировоззрение Киплинга последовательно включает перечисленные /в указанном модуле/ комплексы. Селективный корпус его стихотворений разбит нами ниже на соответствующие разделы, и проглядев даже первые стихотворения каждого из них, любой читатель может убедиться в истинности этого наблюдения. Очень коротко:  
Киплинг - последовательный эмпирик-оккамист ("Боги Прописей", "Синие розы", "Костры"); Бог Киплинга предоставил человека самому себе и не вмешивается в его дела; Он воплощен в законах созданного им мира, в том числе человеческого ("Натуральная теология", "Костры"); эти законы неизменны и неизменно карают человека за их нарушения (точнее, последствиями и ходом их нарушения человек карает сам себя, "Боги Прописей", "Натуральная теология");  
цель человека у Киплинга - быть господином своей судьбы, и поучать его надо сугубо рациональным образом, исходя иэ этой - концентрической - цели ("Если"); ради этой цели - по необходимости или во имя лучшего будущего люди заключают клятвы и договоры ("Мир богача", "Восток и Запад"), в том числе общественный, и отныне следуют им; страна существует исключительно для блага отдельных составляющих ее людей, не имеет другого смысла и, в сущности, измеряется тем, как мало она требует и как много дает ("Сион", "Императорский рескрипт", "Что говорили в народе"); это "поле взаимной клятвы", обычной ответственности, справедливости do ut des, и тому, кто подменяет ее целесообразностью или произволом, нет пощады ("Безответственный бродяга", "Песня Макдоноя" и т.п.); только справедливость do ut des является основанием этики (откуда похвалы «доблестным» врагам и ненависть к «подлым»);
клятва эта, повторим, носит самый обычный характер и гарантирует прежде всего взаимное ненападение, взаимозащиту и охрану собственности членов общества (в частности, последнее - вплоть до предела жесткости - "Каин и Авель"; ср. "Императорский рескрипт"); эта клятва дана ради жизни, но давший ее отныне обязан итти на смерть ради нее ("Песня в бурю", "Сион");  
на вторичном уровне соответственно возникает восхищение выполняющими клятву и «дающими»; их заслуги должны вознаграждаться (множество стихотворений); единение людей в договоре о защите своих радостей - великая эмоциональная ценность («Старшая Ложа»);
все в мире относительно, всему есть своя мера, не существует ничего абсолютного и священного ("Король Генри Седьмой и  корабельщики", "Если", "Песня Макдоноя");  
опыт и логика - т.е., здравый смысл, - и вытекающая из нее справедливость превыше любых "сверхценных идей" (постоянного предмета киплинговского издевательства, сопоставимого разве что с наполеоновским, "Боги Прописей", "Костер на льду", "Песня Галлиона", "Ювал и Тувал");  
Вера есть форма слепоты, агностицизм - добродетель ("Молитва Джобсона", «Песня Галлиона», "Старшая Ложа"); противопоставление «возвышенного» - «низким радостям», «горнего» - «земному» враждебно осмеивается на все лады («Томлинсон», «Ювал и Тувал», «Дети Марфы»);  
во всех делах человеческой жизни «сверхценные» вещи нужно полностью игнорировать («Молитва Джобсона», «Песня Галлиона»; отсюда же - масса стихотворений, посвященных демонстрации очевидных и элементарных вещей, пафос здравого смысла, который, кстати, Киплинг делит с Твеном);
« Изменён в : 12/25/08 в 12:34:27 пользователем: Mogultaj » Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #1 В: 09/16/03 в 19:33:20 »
Цитировать » Править

такое мироустройство не вызывает особой радости, - человеческий удел во многом скуден и горек, - но человек должен стремиться выстоять вопреки судьбе (в конечном счете все равно победоносной) просто потому, что больше ему ничего не остается делать ("Города, троны, могущества..."); гармоничное слияние с космическим миропорядком для человека в принципе невозможно, попытки такого слияния - разрушительны («Молитва Мириам Коэн»); отказ от мира «в отместку» за такую невозможность - глуп, так как лишает человека возможности пользоваться и теми радостями, что он предоставляет, а человеку природно к ним стремиться (множество стихотворений, в частности «Чтоб восхищаться...»); вне пределов сферы собственно «человеческого, слишком человеческого» человек не имеет на деле и не должен искать себе приоритетных истинных ценностей («Путь Паломника»: «Твой люд, Господи, твой люд достаточно хорош для меня» и «нет ничего неискупимого по обе стороны могилы»; если Ходасевич просил быть или ангелом, или демоном, а «маленькую доброту» оставлять в прихожей: «А человек - иль не затем он, чтоб мы забыть его могли?» - то в «Пути паломника» говорится, будто в предвосхищении этого текста, что демоны и ангелы герою не надобны - жить и умирать он хочет среди людей, причем видит в них не падшее подобие бога, а свойских и разумных «животных превосходных», как судили о людях древние египтяне);
те же идеи, но уже в применении к космосу социальному: клятва и взаимные обязательства, строго говоря, вещи сами по себе во многом неудобные и тяжелые; к тем, кто поставил себя вне их (у Киплинга это более или менее постоянно дети и цыгане), естественно ощущать сильную зависть («Джеймсу Уилкомбу Рили», «Цыганский табор»); однако нормальный человек не может обойтись без них («Люди заработка»), а, кроме того, общение и договор с другими людьми сами по себе составляют человеческую потребность и насыщают человеческую жизь («Путь паломника»); собственно же говоря, при прочих равных клятва хороша и вызывает любовь именно настолько, насколько она предоставляет людям свободу от самой себя («Сион»).
Каждому из названных стихотворений можно поставить в прямую параллель великое множество других. Совпадение с древневосточным мировоззрением (и с Книгой Экклесиаст), как теперь принято выражаться, системное.
Оговорим одно важное отличие, касающееся, впрочем, не мировоззрения, а отношения к собственному мировоззрению. С точки зрения вавилонянина, описанный мир - единственно мыслимый мир. Киплинг - наследник христианской культуры, провозгласивший мир альтернативный, принципиально иной, несравненно лучший, - но, с точки зрения Киплинга, абсолютно неосуществимый (а его церковный дух, пропаганду и попытки воплощения Киплинг считал откровенно вредоносными уже в силу своего отношения к "идеям", - "Дети Марфы", "Молитва Джобсона" и пр.). Иными словами, то, что вавилонянин узнавал с детства от родителей как очевидность, Киплингу досталось в результате некоего разочарования на фоне распада тотальной утопии. Поэтому мир Киплинга, совпадающий с миром вавилонянина, для самого Киплинга (как, к примеру, для Камю в "Чуме") окрашен в куда более мрачные краски, чем для того же вавилонянина. Древневосточные "вавилонские" тексты уделяют примерно поровну внимания испытаниям и радостям - так сказать, трагической и гедонистической составляющей своего мира, Корсуньскому прорыву Штеммермана и выпитому перед ним шнапсу + пережитому перед ним товариществу и братству, - Киплинг почти целиком сосредоточился на испытаниях судьбы и жертвах во имя клятвы, хотя то и другое понимает совершенно по-вавилонски. Прежде, чем начинать всерьез переживать за Киплинга, читателю стоит вспомнить, что в частной жизни это был человек образцово вавилонского образа мыслей и поведения (как и многие герои его прозы, где он не призывает, а воспевает), и до гибели его сына на Великой войне, от которой Киплинг не оправился до конца жизни, эта жизнь могла почитаться более, нежели державински счастливой. В высшей степени характерно преклонение Киплинга перед Марком Твеном (!), окончательно дающее понять, какой именно руке должно было служить воспеваемое им оружие.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #2 В: 09/16/03 в 19:34:40 »
Цитировать » Править

Я отдаю себе отчет в том, что описанный таким образом Киплинг, мягко говоря, не похож ни на Киплинга современной ему английской критики, ни на Киплинга советских переводов. О переводах этих можно говорить до бесконечности уже с чисто литературной точки зрения. (Помимо феерических произведений грободелов вроде Шустера, переведшего "гефсиманскую чашу (боев в) Пикардии" как "стакан в саду Гефсиман на (улице) Пикарди", укажем, honoris causa, что Симонов, по недоразумению числящийся неплохим переводчиком, с точностью до наоборот перевел финал киплинговского "Вампира": отвергнутого героя Киплинга особенно угнетает то обстоятельство, что его возлюбленная оказалась недостойна любви, - отвергнутого героя Симонова этот факт, напротив, "спасает". Иными словами, Симонов радуется, что виноград-то был зелен, стало быть, и жалеть нечего, а Киплинг ужасается тому, что отдал свою любовь зеленому винограду. Несомненно, все это дает много материала для установления отличий симоновского представления о чести и достоинстве от общемирового, но вот восприятие Киплинга затрудняет). Однако в 70-х годах Киплинга начали переводить так хорошо, как это вообще возможно. Другое дело - выбор стихотворений (переведено меньше сотни стихотворений Киплинга из примерно пятисот, причем самые "мировоззренческие", как правило, и не переводятся - частично, потому, что литературно они как раз, по общим правилам, слабее). Однако ни то, ни другое объяснение не подходит для образа Киплинга в английской критике, знавшей его не по переводам. И здесь, - как, в сущности, и в советском случае, - все определило клише "певца Империи", the Empire, вполне соответствующее действительности. В Англии оно заработало Киплингу устойчивую репутацию насильника и "предфашиста", в каком-то смысле английского Маяковского, газетного поэта коллективистской (правда, националистической) идеологии. У нас, в общем, тоже. Остается только понять, почему имперец Киплинг, уважавший старого врага Англии - Российскую империю - с такой ненавистью относился при этом к империи германской.
С точки зрения муравья полицейский, вернее всего, ничем не отличается от бандита. Это неудивительно: муравьи не разбираются в сложностях человеческого общения, и определяющим признаком полицейского и бандита у них неизбежно должен стать одинаковый для обоих Большой Пистолет. Людям, однако, удается довольно легко отличать бандитов от полицейских, противопоставлять их друг другу и, более того, приписывать этому противопоставлению важнейшее этическое и социальное значение, начиная от детской игры в "казаки-разбойники" и кончая правительственными указами. Разница между ними заключается, как очевидно всякому, не в характере вооружения, не в наличии формы и уж, конечно, не в том, что полицейский действует от имени некоего сообщества, а бандит сам за себя, - банда по определению является сообществом. Бандит отличается от полицейского тем, что первый нарушает клятвы справедливости do ut des, создающие человеческое общежитие, а второй охраняет их. Поскольку муравьям довольно трудно объяснить, что такое человеческая справедливость, этот - важнейший - аспект описанного противопоставления им волей-неволей приходится опускать. Тогда и под самим этим противопоставлением исчезает всякая почва, так что речь приходится вести просто о "человеке с ружьем".  
К сожалению, начиная с середины XIX века общественно-политическая мысль и государственное строительство в большинстве стран мира (во всяком случае, в России) были, по-видимому, монополизированы муравьями. Об этом явно свидетельствует самая возможность аттестовать кого-либо как просто "певца Империи". В самом деле, Империя - это великое государство, Большой Пистолет; однако такие вещи способны определить единое ценностное понятие не в большей степени, чем простой пистолет способен породнить полицейского с бандитом. И точно так же, как этих двоих, следует отличать друг от друга империю-армию и империю-банду. О первой можно говорить тогда, когда люди объединяются в сообщество и учреждают сильную "имперскую" власть для того, чтобы она охраняла и гарантировала их справедливые клятвы, основанные на рациональной справедливости do ut des и данные во имя взаимного (а не "общего") блага. О второй можно говорить тогда, когда люди учреждают "имперскую" власть для того, чтобы их вожаки, возглавляющую эту власть, могли, пользуясь своей силой, поступать по своему произволу друг с другом и с самими этими людьми, и все они вместе - с внешним миром.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #3 В: 09/16/03 в 19:35:37 »
Цитировать » Править

Такая империя нарушает внутренние и внешние клятвы и открыто похваляется этим, декларируя тотальную безответственность; точнее, она провозглашает высшую ответственность перед некоей толкуемой ей сверхценной идеей, которая и освобождает ее напрочь от ответственности обычной. То, что объединяет эти два сообщества, - не более, чем совокупность технических средств; то же, что переживается ими как действительные ценности, прямо противоположно. Первая империя держится на клятве, ответственности, вине, наказаниях и заслугах; вторая - на заранее провозглашенном произвольном насилии, оправданном политической целесообразностью и "сверхценной" идеологией.  
Либеральное, прогрессистское и технократическое сознание, видящее в обществе не совокупность взаимно-ответственных субъектов-людей, а некую системную равнодействующую "объективных" процессов, обе названные империи закономерно сближает и рассматривает первую как незавершенную (или, наоборот, до конца развившуюся) форму второй; Киплинг, напротив, был одним из чрезвычайно немногих деятелей культуры последнего столетия, четко отличавших полицейского от бандита в области государственного строительства, и считал их не "родственными формами человека с ружьем", а принципиальными антагонистами. Процитируем Оруэлла: "На обвинение (Киплинга) в фашизме следует ответить, ибо ключевым фактом для понимания Киплинга, в моральном или политическом отношении, является то, что он НЕ фашист. Он дальше от фашизма, чем это возможно для самого гуманного и прогрессивного человека современности. В наше время никто не верит в какую бы то ни было санкцию сверх военного могущества; нет больше (киплинговского) Закона Справедливости (Law), есть только сила". И заключительные слова, частично совпадающие с принятой нами терминологией: "Взгляд имперца девятнадцатого века и современный бандитский взгляд - это разные вещи".
В частности, ненависть Киплинга к Германии определяется именно тем, что кайзеровская военная верхушка, несомненно, вела себя по модели империи-банды (развязывание тотальной войны без необходимости, нарушение договоров, взятие заложников, применение газов, подводная война против гражданских кораблей и т.д.). Это не мешало ему, с другой стороны, противопоставлять империю-армию прогрессистскому левому либерализму (который он, опять же, едва ли несправедливо отождествлял с социальным инфантилизмом и безответственностью).  
Наконец, добавим, что Империя Киплинга ни в какой степени не является Сверхгосударством. Это не алтарь своих адептов, а складчина своих пайщиков. Ее ценность определяется благами, которые она обеспечивает, а не жертвами, которые можно приносить во имя ее («Что говорили в народе», «Сион», «Раннимед»). Она выражает себя в строительстве дорог, больниц, тюрем и продовольственных складов. Ее самооправдание - в том, чтобы "наполнить рот голоду и истребить мор" ("Бремя Белых"), в "снижении показателя смертности на душу населения" ("Муниципальный чиновник"); основная модель империи Киплинга - Индийская Империя Британской Короны (1858 - 1947), вообще говоря, действительно занималась всем этим, да так успешно, что за время жизни Киплинга число ее подданных возросло с 250 до 350 миллионов человек, а смертность упала в полтора раза. За оружие эта империя берется в основном для того, чтобы охранять или расширять свое строительство. Наконец, это империя без императора: ее подданные присягают не правителю, а друг другу; к правителю относятся с исключительным почтением как к символу социума, но возможность использования им своего могущества в паразитарных целях бдительно предусматривается и отсекается («Раннимед»). Не уверен поэтому, что киплинговское Empire следует переводить на русский как "Империя", учитывая очевидные отечественные коннотации этого слова; скорее это просто "Государство" (хотя сам Киплинг, в противоположность слову Empire, оставленному для Британии, и Kingdom - для ее благородных соперников и союзников, - называет термином State именно империю Кайзера).
 Характерно, кстати, что как последовательный релятивист, Киплинг подчеркнуто не склонен ни идеализировать, ни абсолютизировать саму социообразующую клятву («Король Генри VII и корабельщики»).
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #4 В: 09/16/03 в 19:36:50 »
Цитировать » Править

Последние две с половиной тысячи лет вавилонское мировоззрение, по крайней мере в его чистом, самоосознающем виде, вышло из употребления, а в последние двести люди основательно забыли разницу между бандитом и полицейским. По обеим этим причинам корпус стихотворений Киплинга должен быть, на мой взгляд, доведен до русского читателя. Поскольку стихотворный complete Kipling столь же невозможен, сколь и ненужен, я предпочитаю дать литературный прозаический перевод, если угодно - удобочитаемый подстрочник, который надо рассматривать как вспомогательное пособие при прочтении действительного Киплинга-поэта или материал для историка идей, не имеющего намерения и времени возиться с оригиналом. Рекомендуемое полное издание стихов Киплинга: The Works of Rudyard Kipling. The Wordsworth Poetry Library. Ware 1994. Даты, иногда встречающиеся под заглавиями стихов, являются авторскими подзаголовками и относятся не к стихам, а к вызвавшим их событиям. Названия разделов условны и даны мной. Разделы будут пополняться.
 
 
***

 
КЛЯТВА И ДОГОВОР. ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКУ...
 
 
КАИН И АВЕЛЬ: ЗАПАДНАЯ  ВЕРСИЯ (1934)
(Cain and Abel were brothers born...)
Каин и Авель родились братьями (Хэй! Пошли, коровушки!); один разводил скот, а другой растил зерно (Хэй! Пошли, цоб!).
И Каин возделывал земли по берегу реки, так что ему не было дела до засухи. Ибо он преграждал и выпускал, запирал и отводил (а Зерну нет дела до Быков) пол-Евфрата от русла его, чтобы напоить свое чертово Зерно!
Но Авель пас скот на равнинах, где приходится рассчитывать на пруды и дождь. И случилось после трехлетней засухи, что колодцы, и источники, и пруды истощились.
Быки явились к новому дому Каина (они так хотели воды!) с жарким алым солнцем во лбу, говоря: "Дай нам воды для наших бедных коров!" Но Каин сказал им: "Нет!"
Вот пришли коровы к большому дому Каина с холодной белой луной во лбу, говоря: "Дай нам немного воды, бедным коровам!" Но Каин сказал им: "Нет!"
Тогда малые телята пришли к прекрасному дому Каина с вечерней звездой во лбу, говоря: "Дай нам воды, да вырастем мы в тельцов!" Но Каин сказал им: "Нет!"  
Быки вернулись с ними назад, и Авель пришел и сказал Каину: "О, продай мне воды, милый мой брат, или не будет мяса в этом году!" И Каин отвечал: "Нет!"  
"Тогда отвори свои запруды, верный мой брат, чтоб вышло немного воды!" Но Каин отвечал: "Нет! Запруды мои прочны, и крепки мои рвы, и ни единая капля не перельется и не выльется, пока не исполнит свой долг перед Зерном!
Я не продам и не отворю, а если ты преступишь, Закон по справедливости будет на моей стороне так же верно, как ты рожден!" Тогда взял Авель свой лучший бодец и прободал плотину на пути Эдемском.  
Он отворил ее рукой и ногой, и дал Евфрату разлиться по стране. Он выпустил Евфрат на равнину, чтобы весь скот его мог пить снова. Тогда увидал Каин дело Авеля - но не было в те дни винтовки!  
И он вырезал на него палицу из орехового дерева, и остановил Авеля, и сказал ему: "Я не продал и я не отворил, а теперь ты преступил, и Закон по справедливости - на моей стороне.  
Ты разъезжаешь в шляпе и шпорах, вдребезги топча мои огурцы! Ты молишься, чтобы Бог ниспослал тебе удачи, и распускаешь вожжи посреди моих огородов. А теперь конец тебе, как тому и следует быть; можешь молить еще, только не меня!"
Тут Авель увидел, что дело идет о его жизни; но в те дни не было ножей. Так что вместо того поднял он свой могучий бодец, но Каин ударил первым и положил его насмерть!  
Быки сбежались, почуяв кровь, и бодали и топтали этот Красный Ил. Телята ревели и Волы бились, ибо это было Первое Убийство Человека; и все стадо бросилось в землю Нод, и Каин был оставлен на Суд Господен!  
Но, учитывая все, что ему пришлось претерпеть, я никогда не мог признать, что Приговор справедлив!
 
« Изменён в : 09/17/03 в 15:07:53 пользователем: Mogultaj » Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #5 В: 09/16/03 в 19:40:00 »
Цитировать » Править

КЛЯТВА И ДОГОВОР. ОСНОВАНИЯ ЦАРСТВ.
 
ПЕСНОПЕНИЕ В БУРЮ
(1914-1918 )
(Be well assured that on our side...)
Воистину ведайте, что на нашей стороне бьются верные океаны, хотя буйный ветер и вздымающийся прилив превратили нас в свое игралище этой ночью; силой бури, а не войны, мы ввергаемся в тягость. Так привет тебе, грубая судьба, являющая нам, что в любом нашем бедствии, как и в любом избавлении, игра больше, чем игрок, играющий в нее, и корабль дороже команды!
Из тумана во мрак катятся мерцающие валы. Эти бездыханные воды орудуют едва ли не так, как если имели бы душу; как если бы они сговорились потопить наше знамя в своей зелени. Так привет тебе, грубая судьба, показывающая нам etc.  
Воистину ведайте: пусть в запасе у волны и ветра есть удары еще сильнее, - мы, стоящие дозором, должны стоять дальше; и пока наши залитые форштевни, обрушиваясь, преграждают путь волне, пойте: Привет тебе, грубая судьба, открывающая нам etc.
Пусть палубы наши будут сметены и надломятся шпангоут и мачты - мы возместим любую потерю, кроме отступления. Так пусть между этими дьяволами и нашей бездной звучат вежественные трубы, приветствуя грубую судьбу, указующую нам etc.  
Воистину уверьтесь: пусть в нашей власти не осталось ничего, кроме часа и места встретить свою судьбу, не цепляясь больше за жизнь,- пока не исчезли и они, наш Строй держится, наша Служба держит нас здесь. Так привет тебе, грубая судьба, доказывающая нам, что во всяком нашем бедствии, как и в любом торжестве, игра - это больше, чем игрок, и корабль дороже команды!
 
ПЕСНЯ МАКДОНОЯ
Whether the State can loose and bind...
Может ли государство вязать и разрешать на небе, как на земле; мудрее ли убивать людей до или после рождения - вот вопросы высокой важности, ради которых государство содержит школьных учителей; но священное Государство (мы прожили достаточно, чтобы узнать) кончает священной войной!
Должен ли народ быть предводим Господом, или бежать за самой громкой глоткой; быстрее ли умирать от меча, или дешевле - по решению голосования, - вот вопросы, с которыми мы имели дело в свое время (и им не встать из могилы) - потому что священный Народ, что бы ни случилось, кончает всеобщим рабством.  
Кто бы, во имя чего не искал бы взять или дать власть вне или сверх установлений справедливости - не стерпи, чтобы он жил! "Святое государство", или "Святой король", или "Святая воля народа" - не играй с бессмыслицей, прикажи стрелять и убей!
Повторяй - за - мной:
Некогда был народ - ужас его породил; некогда был народ и он превратил землю в ад. Земля поднялась и сокрушила его. Слушайте вы, убитые! Некогда был народ - и не будет больше никогда!
 
 
СИОН
1914-1918
The Doorkeepers of Zion...
Часовые Сиона - они не всегда стоят в шлеме и полном вооружении, с алебардами в руках. Но, уверившись в Сионе и во всех чудесах его, они находят время отдохнуть в Сионе, посидеть и улыбнуться в Сионе, да, даже посмеяться в Сионе, в Сионе, на отдыхе своем.
Сторожевые Баала - они не смеют ни присесть, ни приклониться, но только ярятся, и кипят гневом, и выказывают себя, и бешенствуют и проклинают в промежутке; ибо они обречены Баалу, которому тщетно приносить жертвы, и отдых их скуден с Баалом, и они свирепо смотрят и тяжко дышат ради Баала, и они изрыгают и гремят для Баала - для Баала в муках своих.
Но мы пойдем в Сион по собственной воле, а не из страха, с нашими товарищами рядом и рядом с нашими мертвыми; и, свободные от Сиона в обоих этих товариществах его, - мы сядем и отужинаем в Сионе, и встанем и изопьем в Сионе - какую бы чашу в Сионе не поднесли к нашим губам!
« Изменён в : 09/16/03 в 19:41:01 пользователем: Mogultaj » Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #6 В: 09/16/03 в 19:41:40 »
Цитировать » Править


 
ЧТО ГОВОРИЛИ В НАРОДЕ
Юбилей королевы Виктории 21.06.1887
By the well, where bullocks go...
У колодца, где идут волы, молчаливо, слепо и медленно; в поле, где умирают всходы пред лицом знойных небес, - услыхали, подобно тому, как хмурая земля слышит порой голос ветра, голос великой королевы: "Господь мой даровал мне годы, дал владычество и мощь; и я повелеваю тебе, возрадуйся, о Земля".  
И пахарь глубже погружает лемех в нерадушную почву, ибо говорит он: "Мое дело - пшеница, а в остальном волен Бог. Он посылает копье маратха, и он посылает дождь. И иноземец в предопределенный год преломил надвое его копье, и сам был сломлен. Кто знает, как поборают друг друга наши властители? Хорошо, что восходит молодая пшеница, ибо хлеб есть Жизнь".
Тогда далеко и вблизи, в спускающихся сумерках, зашипели в насмешливую темноту большие змеи, пылающие красным и голубым; они поднимались и замирали и вздымались вновь, чтобы Страна могла дивиться и примечать. "Сегодня день дней, - говорили они, - возвеселитесь, о все Люди!" И пахарь услышал их и склонил голову. "В сегодняшнем дне и в завтрашнем дне волен Бог", - сказал он, подрезая фитили светильников на стене.
"Он посылает нам добрые годы, и он посылает голод. Он дает всякому человеу пищу его, и Земле - Ее пищу. Наши государи и государыни далеко, да будет мир с их народами - Бог доставляет нам дождь, умножающий скот".
И пахарь глубже погрузил лемех в иссохшую под солнцем землю: "Могол, маратх и чужеземец с севера, и белая королева за морями, - Бог возводит их и низвергает их, как пыль из-под лемеха на ветру; и мое единственное дело - это пшеница и скот, а в остальном волен Бог".
 
ИМПЕРАТОРСКИЙ РЕСКРИПТ (1890)
Now this is the tale of the Counsil...
Вот история Совета, который созвал немецкий Кайзер, чтобы облегчить сильным их бремя, чтобы помочь слабым в их нужде. Он послал слово к народам, что борются, и изнуряют себя, и проливают пот, о том, что есть способ верно пересчитать соломины в стогу, и что кирпичи на стройке можно перенумеровать.  
Повелители Собственных Рук собрались. Они прибыли с Востока и Запада, - из Балтимора, Лилля и Эссена, Бирмингама, Клайда и Крю. Кто был черен от копоти, кто потемнел от земли, кто был синим от чанов с краской, но все устали от тяжкого труда.  
И сказал молодой Государь: "Нашел я его, тот путь к отдыху, которого вы ищете! Сильный подождет истомленного, здоровый приостановится ради слабого, и истинным строевым шагом армии, где никто не выдается из ряда, вы двинетесь к миру и изобилию в оковах братства! Подписывайте!"
Бумага лежала на столе, крепкие головы склонились над ней, и вопль донесся от народов: "Подпишите! Дайте нам отдых, ибо мы погибаем!" Рука потянулась к гусиному перу, пальцы сжались, чтобы нацарапать подпись, - когда смех голубоглазой девушки раздался в зале Совета.
И каждый слышал, как она смеется, так же ясно, как видел ее - Сэди, Мими, Ольгу, Гретхен или Мэри Джейн, - и Дух Человеческий, который почиет в Человеке, пробудился для света зрения, и люди отпрянули от бумаги, когда заговорил делегат из Штатов:
"В Джерси-Сити есть одна девушка, она работает телефонисткой; мы с ней собираемся составить лошадок и зарабатывать на собственный дом, с газом и водопроводом, и паровым отоплением сверху донизу; и, В.Гогенцоллерн, я думаю, мне и так предстоит работать до упаду!"
И загремел английский делегат: "Провались они, больные и убогие! У меня есть место в Юго-Западных мастерских и дом на Уонсворт-род; и пока ассоциация не оплатит мой похоронный счет, я буду работать на моих детей и хозяйку! Осаживай! Будь я проклят, если подпишу!"
И над немецкими скамьями пробежал колючий шепоток: "Хозяйство, тефчонки и доллары, они создают или ломают тшеловек; если Шмидт топывайт доллары, он топывайт и тефчонка вместе с ними, но если он накрылся со своим телом, мы расхомутайт тефчонка от Шмидта!"
И вот какое решение они приняли: "Ваш подкомитет полагает: Вы сможете облегчить проклятие Адама не раньше, чем снимете проклятие с Евы. Но пока мы не устроены подобно ангелам, мы будем молотом, резцом и пером работать на самих себя и своих женщин, во веки веков, аминь!"
Такова история Совета, который собрал немецкий Кайзер, - в день, когда выбрили точило, в день, когда прицепили колокольчик к коту, в день, когда на чертополохе выросли фиги, в день танцующих песков, - в день, когда смех девушки просветил Повелителей Собственных Рук.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #7 В: 09/16/03 в 19:42:20 »
Цитировать » Править

НОРМАНН И САКС (1100)
"My son", - said the Norman Baron...
"Мой сын, - сказал норманский барон, - я умираю, и ты унаследуешь все широкие английские акры, что дал мне Вильгельм за мою долю в том, как мы покорили саксов при Гастингсе, - а это славный удел; но прежде чем ты начнешь управлять им, я хочу, чтоб ты знал -
Сакс не таков как мы, норманны. У него не такие вежественные манеры; но он никогда не говорит всерьез, - до тех пор, пока не говорит о праве и справедливости. Когда он стоит, как бык в колее, уставив тебе в лицо насупленные глаза и глухо ворчит: "Это дело неправое", - сын мой, оставь сакса в покое.
Ты можешь хлестать своих гасконских лучников и пытать своих пикардийских копейщиков, но не шути этой шутки с саксом; вся свора повиснет у тебя на ушах! От богатейшего старого Тана в графстве до последнего закованного серва в поле они накинутся на тебя как шершни, и если ты благоразумен, ты уступишь.
Но прежде всего ты должен овладеть их языком, их речью, их пословицами и песнями; не доверяй никаким клеркам переводить, когда они приходят рассказать о своих обидах. Дай им знать, что ты знаешь, что они говорят; дай им почувствовать, что ты знаешь, что говорить; да, даже если ты хочешь отправиться на охоту, выслушай их, хотя бы это заняло у тебя весь день!
Они что ни час пьют днем и что ни час браконьерствуют ночью; и не на кроликов их охота (нам хватает забавы в парках). Не вешай их и не отрубай им пальцы. Это так же расточительно, как и немилосердно; ибо из крепко сбитого южанина-браконьера выйдет лучший кнехт, какого ты только сможешь найти.
Появляйся с женой и детьми на их свадьбах, похоронах и праздниках; будь вежлив, но не доброжелателен с епископами; будь добр со всяким бедным приходским сященником. Беседуя, говори "мы", "нам" и "наше" вместо "вы, парни" и "я"; не вытаптывай посевы; сдерживай свой нрав; и, смотри, не солги им ни единого раза!"
 
 
ПЕСНЯ ГАЛЛИОНА
ЭПИГРАФ: И Галлиону не было дела до таких вещей. Деян.18.17.
Весь день напролет безумные провинциалы рвались к престолу суда, весь день напролет они выли у ног своего правителя, требуя крови иудея. Всеобщее восстание собиралось и пробуждалось, и Павел уже был готов отворить уста, когда заговорил Наместник Ахайи:  
"Снизошел ли Бог с высоты, или Человек поднялся в высоту; был ли этот создатель кущ Юпитером или божеством помоложе, - я не стану судить ваших богов с вашими безбожными препирательствами. Ликтор, гони их отсюда палками - мне нет дела до таких вещей!  
Если бы тут шла речь о законном долге или о мятеже против Кесаря, можно было бы говорить о разумных причинах, по которым мне надлежало бы разобраться с вами и навести порядок. Но тут дело в одних именах и словах; я знаю, какие смуты происходят отсюда! Я не поддамся ни на какие ваши требования! Мне нет дела до таких вещей!
Одну вещь я вижу совершенно ясно, и хочу, чтобы вы видели тоже. Клавдий Кесарь поставил меня здесь Наместником Рима! Это римский мир хотели вы нарушить, - не мой и не какого-нибудь царя. А что касается ваших криков о делах совести, то мне нет дела до таких вещей.
Восстанете ли вы во имя веры или взбунтуетесь в надежде на грабеж, я одинаково покараю дело и одинаково сдержу брань. Ни при каких обстоятельствах я не допущу несправедливости, какое бы учение не породило ее; но следуете ли вы Павлу или Приапу, - мне нет дела до таких вещей!"
 
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #8 В: 09/16/03 в 19:44:03 »
Цитировать » Править

БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЙ МАЛЫЙ
When you've shouted "Rule Britannia"...
Когда вы оторете "Правь, Британия", когда вы пропоете "Боже, храни королеву", когда вы кончите убивать Крюгера собственным языком, - не будете ли вы так добры кинуть шиллинг в мою маленькую копилку для джентльмена в хаки, получившего приказ на Юг? Он безответственный малый, и слабости его велики, но нам с Полем остается принимать его таким, как он есть; он далеко, на действительной службе, стирает кое-кого с доски, - и он оставил за собой кучу незначительных дел! Сын герцога, сын повара, сын сотни королей (пятьдесят тысяч конных и пеших идут в Столовую Бухту!) - каждый из них делает дело своей страны (а кто присмотрит за вещами?); передай по кругу шляпу ради собственной чести и плати - плати - плати!
Есть девушки, на которых он женился тайком, не спрашивая разрешения, потому что знал, что спроси он, ему бы не разрешили. Есть газ, и уголь, и освещение, и квартирный счет, подлежащий срочной выплате, и более чем похоже, что есть ребенок. Есть девушки, с которыми ему приходилось гулять по случаю. Эти пожалеют, что его нет; они сочтут его безответственным малым. Но не время читать проповеди, когда на носу зима, - мы должны помочь девушке, которую оставил за собой солдат! Сын повара, сын герцога, сын опоясанного эрла - сын ламбетского откупщика - сегодня все равны! Каждый из них делает дело своей страны (а кто присмотрит за девушкой?); передай по кругу шляпу ради собственной чести и плати - плати - плати!
Есть тысячи семей, слишком гордых, чтобы говорить и просить; они заложат мебель и постельное белье, и будут жить на половину от ничего, пунктуально выплачиваемую им раз в неделю, - потому что тот, кто зарабатывал, получил приказ. Он безответственный малый, но он услышал, как зовет его страна, и его полку не надо было посылать за ним! Он бросил свою работу и вступил в свой полк, и, стало быть, нам досталась работа по дому, который оставил за собой солдат! Работа герцога, работа повара, - садовника, конюха, баронета, - конюшня, дворец или писчебумажный магазин, - кто-нибудь да ушел оттуда! Каждый из них делает дело своей страны (а кто присмотрит за жилищем?); передай по кругу шляпу ради собственной чести и плати - плати - плати!
Устроим все так, чтобы потом мы могли взглянуть ему в лицо и сказать ему, - а это он и предпочел бы всему остальному, - что, пока он хранил Империю, его работодатель сохранил для него рабочее место, а его товарищи (это вы и я) присмотрели за Ней. Он безответственный малый и может обо всем этом позабыть, но мы не хотим, чтобы его дети припомнили ему, как мы послали их в работный дом, пока их отец молотил Поля, - так поможем семьям, что оставил  за собой солдат! Семье повара, семье герцога, семье миллионера (пятьдесят тысяч конных и пеших идут в Столовую Бухту!) Каждый из них делает дело своей страны (а чем пожертвовал ты?); передай по кругу шляпу ради собственной чести и плати - плати - плати!  
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #9 В: 09/16/03 в 19:45:03 »
Цитировать » Править

КОРОЛЬ ГАРРИ VII И КОРАБЕЛЬЩИКИ
(Harry, our King in England...)
Гарри, наш король над Англией, поехал из града Лондона и прибыл в Хамулл-на-Хоке в Саутгемптонском графстве. Ибо там стояла «Башенная Мэри», а это была его могучая боевая ладья, и он хотел узнать достоверно, не обходят ли его часом его корабельщики.
Он никому не сказал о своем отъезде, ни о том, куда он направляется (кроме одного Господина моего Лорда Арундела), и он вырядился простолюдином, в старом кафтане и залатанных штанах, так чтобы никто не мог его признать. Со своим шерстяным капюшоном и плащом поверху он выглядел как любой клирик.
Он прибыл в Хамулл-на-Хоке в час отлива и увидел «Мэри», втащенную на зиму в док, со всем своим такелажем и снаряжением, что принадлежит Королю; но тут набежали его бесчестные корабельщики и ободрали ее до костей.  
 Они свалили за борт главную мачту, что была из надежного дерева, и записали, что она, мол, была утрачена и погибла из-за бури в море. А на самом деле они распилили ее на столько досок и планок, cколько было можно, чтобы понаделать кроватей для своих собственных жен, а равно же и малых детей.
 Там был один мошенник по прозвищу Вышвырни-ка вон, так он жал свою жатву под палубой, вереща: «Добрые други, только поглядите-ка - ладья-то на краю гибели, ибо штормовой ветер, что снес нашу высокую главную мачту, - он дул так свирепо и жестокосердно, увы! - он унес все котлы и кастрюли, и этот медный горшок тоже!»
 И с этими словами он напялил горшок себе на голову и заторопился на палубу, а все корабельщики побежали вниз поискать, что бы прихватить; все - кроме Боба Бригандина, - то был добрый йомен. Он схватил этого Вышвырни-ка вон за грудки и швырнул его в грязь.
 «Я брал доски, и веревку, и гвозди по обычаю Портсмута, не спросившись позволения у Короля, но я не потерплю вора! Нет, не вздумай поднимать на меня руку - в торговом деле нет чистых рук. Но кради в меру, - вскричал Бригандин, - есть мера всякой сотворенной вещи!»
 «Благодарствую, йомен!» - сказал наш Король. «Твой совет пришелся мне по душе!» И он потянул свисток у себя на шее и свистнул три раза. И появился Господин мой Лорд Арундел, пришпоривая лошадь на ухабах, а за ним Мэр и Горожане доброго города Саутгэмптона.
 Они выволокли тех скверных корабельщиков наверх, с котлами в руках, и привязали их вдоль полубака в ожидании приказов Короля. Но Король сказал: «Коль скоро вы сделали себе постели, вам необходимо должно и лечь на них. Ради ваших жен и малолеток - парни, убирайтесь-ка отсюда прочь!»
 Когда они отколотили того Вышвырни-ка вон, Король собственными своими устами назначил Бригандина быть главным над всеми его судами. «Ну, не вздумай поднимать на меня руки, - в торговом деле нет чистых рук. Но воруй в меру, - сказал Король наш Гарри, - мера есть во всех сотворенных вещах!»
 Бог дай ходу «Башенной Мэри», «Государю» и «Милости Божьей», «Ставке на скачках», и «Мэри - Удаче», и «Генри Бристольскому» тоже! Всем большим судам, что ходят в море и стоят в гавани, чтобы они могли хранить меру вместе с Королем нашим Гарри и мир в Стране Англов!
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #10 В: 09/16/03 в 19:47:05 »
Цитировать » Править

КЛЯТВА И ДОГОВОР. ЦАРСТВО СТРАН.
 
 
МОЛИТВА ДЖОБСОНА
(Blessed be the English...)
"Будь благословенны англичане и все их пути и труды! Будь прокляты неверные, еретики и турки!" "Аминь! - воскликнул Джобсон, - но там, где я останавливался обычно, не было ни Свечи, ни Колокола, ни Молитвенника, чтобы проклинать моих братьев,
 - но только полные плодами пальмы, клонящиеся к земле, клонящиеся к земле, к прибою, безудержно бьющемуся рядом с огражденным стенами смуглым городом; раковины в храме, керосинка в доме, - и низкая луна Африки говорила: "Это дорога домой!""
"Будь благословенны англичане и все, что они исповедуют. Будь прокляты дикари, скачущие нагишом!" "Аминь, - воскликнул Джобсон, - но там, где я останавливался обычно, не было ни рубашек, ни панталон, чтобы уловлять моих братьев,
- но только колодезное колесо, медленно скрипящее, кружащееся, кружащееся, у арыка, текущего по теплой, затопленной земле, попугаи, занявшиеся процеженным тминным вином, - и высокое солнце Азии, кричавшее: "Восстань и воссияй!"
"Будь благословенны англичане и все имение их! Будь прокляты неверные, поклоняющиеся дереву и камню!" "Аминь, - воскликнул Джобсон, - но там, где я останавливался обычно, не было ни церковных скамеек, ни проповедников, чтобы спасать моих братьев,  
- но только пустыня, растянувшаяся и разбитая, слева и справа, слева и справа, где нагроможденные миражи клубятся под раскаленным добела небом, - череп у бархана, с гадюкой, свернувшейся внутри, - и красный ветер Ливии, ревущий: "Беги и прячься!""
"Будь благословенны англичане и все, что они делают и творят. Будь прокляты еретики, усомнившиеся, что это так!" "Аминь, - воскликнул Джобсон, - но там, где я собираюсь умирать, нет ни линейки, ни кронциркуля, чтобы рассудить это дело,  
 - но только Гималайские вершины, устремляющиеся к небу, легкие и громадные, легкие и громадные, среди миллионов пиков, укладывающихся на последнее прошлое мира, - та священная гора, где карабкаются ввысь смолистые кедры, - и стопы моих Возлюбленных, спешащих назад сквозь Время!"
 
 СТАРШАЯ ЛОЖА
 There was Rundle, Station Master...
Тут были Рэндл, станционный смотритель, и Бизли с железной дороги, и Хэкман, комиссариат, и Данкин, тюремное ведомство, и Блэйк, старший кондуктор - он два раза был нашим Мастером, - и с ним содержатель европейской лавочки, старина Фрэнджи Эдолджи.  
Снаружи - "Старший! Сэр! Здравия желаю! Салам!" Внутри - "Брат", и нет тут никакого вреда. Мы встретились на Ступени и разошлись на Площади, и я был тогда младшим Дьяконом моей Старшей Ложи!
Среди нас были Бола Нат, счетовод, и Саул, аденский еврей, да еще Дин Мохаммед, чертежник из Управления Топографии; тут были Бабу Чакербатти и Амир Сингх, сикх, и Кастро из цеха сборки - римско-католического исповедания.  
 У нас не было добротных регалий, а Ложа была старой и пустой, но мы знали Древние Ритуалы, и не уклонились от них ни на волосок. И когда я вспоминаю это, мне часто приходит в голову, что на белом свете вообще нет такой вещи, как "неверные", - вот разве что мы.  
 Ибо каждый месяц, после работы, мы все присаживались и покуривали (мы не задавали пиров, а не то это повредило бы касте нашего Брата), и толковали друг с другом о религии и всяком таком; и каждый сравнивал услышанное с тем Богом, которого знал лучше всех.
И так мы толковали друг с другом, и никто из Братьев не двигался с места, пока утро не пробуждало попугаев и эту чертову птичку "лихорадка-на-мозги". Мы говорили, что все это было здорово интересно, и ехали отсыпаться домой, а Магомет, Господь и Шива играли в чехарду у нас в голове.
И те скитальцы частенько топали по государственному делу, разнося братские приветы Ложам востока и запада. Согласно приказу, от Кохата до Сингапура, - но я хотел бы опять увидеть их в моей Старшей Ложе!
Я хочу вновь увидеть их - моих Братьев, черных и коричневых, со славно дымящими сигарами и зажигалкой, пущенной по кругу; и старого лакея, храпящего в подвальной кладовой, - увидать их полноправным Мастером моей Старшей Ложи!
Снаружи - "Старший! Сэр! Здравия желаю! Салам!" Внутри - "Брат", и нет тут никакого вреда. Мы встретились на Ступени и разошлись на Площади, и я был тогда младшим Дьяконом моей Старшей Ложи!
 
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #11 В: 09/16/03 в 19:48:52 »
Цитировать » Править

ЦАРСТВО СТРАН. СДАЧА СВОИХ.
 
ОЛЬСТЕР, 1912.
(The dark eleventh hour...)
 Темный двенадцатый час наступает и видит нас проданными любой злобной силе, против которой мы боролись издревле. Мятежу, похищению, ненависти, угнетению, несправедливости и алчности предоставлено вволю править нашу судьбу - волей и деянием Англии!
 Вера, в которой мы пребываем; законы, что мы создали и хранили, наша жизнь, честь и земля - все продано за вознаграждение убийству, творимому ночью, измене, которой учат среди белого дня, безумию, праздности и злобе - и мы сброшены со счета.
 Кровь, пролитая нашими отцами, наша любовь, наши труды, наша боль - вменены нам в вину и лишь скрепляют наши цепи. Перед лицом державы изменник назначает свою цену! К чему еще лгать? Ныне мы - жертвоприношение.
 Мы просим немногого - лишь того, чтобы нас оставили жать, что посеяли; в добре и зле оставаться верным нашему знамени и престолу. А ныне огню и стали Англии под нашим знаменем предстоит показать, как верные сердцем должны будут преклонить колени - перед старейшим врагом Англии!
 Мы знаем, что за войны готовятся каждому мирному дому. Мы знаем, какой ад возвещен тем, кто не служит Риму - страх, угроза и ужас на рынке, у очага и в поле - мы знаем, когда отговорены все слова, что погибнем, если уступим.
 Поверьте, мы не осмеливаемся хвалиться; поверьте, мы не страшимся - мы готовы уплатить свою цену всем тем, что зовут люди дорогим. Каков ответ с Севера? - Один закон, одна страна, один трон! Если Англия отшвырнет нас, мы не падем одни!  
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #12 В: 09/16/03 в 19:51:02 »
Цитировать » Править

КЛЯТВА И ДОГОВОР. ГОРЕ ПРЕСТУПИВШЕМУ.
 
СПРАВЕДЛИВОСТЬ (Октябрь, 1918 год)
Across a world where all men grieve...
Над миром, в котором скорбят все люди, и скорбя, лишь больше усиливаются победить, великие дни приходят и уходят, как приливы и отливы, и оставляют наших мертвых на каждом берегу. Тяжело бремя, которое мы несем; и наши собственные руки уготовили бремя, которое, коли мы вступим в переговоры с врагом, должны будут понести наши сыновья.
Перед тем, как мы дадим вырваться слову, вызывающему к жизни новые миры, надо нам сперва развязать меч Справедливости на земле. А иначе - все тщета с того дня, как на земле появилась жизнь, и истратившийся мир падет снова, не надеясь ни на бога, ни на человека.
Народ и его царь, обретшие могущество древним грехом, не страшась ответа, не положили бы предела злу. Но теперь их час миновал, и мы, кто вынеc его, видим, что несущий зло принужден наконец ответить перед людьми.
За смертные муки и опустошение народов, истертых в прах; за отравленный воздух и искалеченную землю, и холодную похоть по приказу; и за каждое безвестное горе, которое видели содрогающиеся воды - за все, чего хотели и что исполнили высшие и низшие - пусть теперь заново выучат они Закон!
Чтобы, когда судьбы будут сочтены, ни высший, ни низший не могли сказать: "Моя дерзко поднятая или покорно склоненная голова спасла меня в тот день!" Чтобы до конца времен остаток их вспоминал старое, общее злодеяние их отцов, которое так и не принесло им никакой пользы;
чтобы ни школы, ни попы, ни цари не могли снова выковать народ с сердцем зверя, наученного человеческой мудрости. И тогда наши мертвые будут спать в почести, не преданные нами, а мы с верой и честью сохраним тот мир, за который заплатили они.
 
 СМЕРТНОЕ ЛОЖЕ (1918 )
 This is the State above the Law...
"Вот Государство превыше Закона. Государство живет ради одного Государства" (в глубине рта - опухоль, и вторая опухоль у ключицы).
Иные умирают, крича, среди газа и огня; иные умирают молча, от разрыва или выстрела. Иные умирают в отчаянии, захваченные врасплох. Иные умирают внезапно. Этот - нет.  
"Воля государя - высший Закон" (с этой гортанью будет то, что и бывает с такими гортанями). Иные умирают, пронзенные обломками досок; иные умирают, захлебываясь между лодок.
Иные умирают во всеуслышание, насмерть задавленные в обвалившейся траншее, так что их друзья видят все. Иные успевают умереть на полувздохе; с иными возня на полгода.  
"Нет в жизни ни добра, ни зла сверх того, что предписывает государственная необходимость" (уже слишком поздно для скальпеля; все, что мы можем сделать - это облегчить боль).
Иные умирают как святые, с верой и надеждой (кое-кто умер так даже на тюремном дворе), иные умирают, сломленные насилием или бичом. Иные умирают легко. Этот умирает тяжко.  
"Я изотру в прах того, кто преградит мне путь. Горе предателям! Горе слабым!" (пусть лучше пишет то, что хочет сказать: он задыхается, когда пытается говорить).  
Иные умирают спокойно. Иные преисполняются громкой жалости к самим себе. Смерть иных угнетает людей на соседних койках. Этот умрет лучше.
"К этой войне вынудили меня враги. Я добивался только права жить". (Не бойтесь тройной дозы; боль нейтрализует половину того, что мы дадим.  
Вот иглы. Смотрите, как он умирает, пока действует транквилизатор... Что за вопрос задает он одними глазами? - Да, конечно, Всевышний, Богу, будь уверен).
 
 
НАЧАЛО (1914-1918 )
It was not part of their blood...
Не было этого в их крови; это пришло к ним очень поздно, после долгих отсрочек на то, чтобы устроить все по-хорошему, - когда англичане стали ненавидеть.  
Нелегко было подвигнуть их на это; в ледяном спокойствии они готовы были ждать, пока не будет проверен каждый счет, - прежде чем англичане станут ненавидеть.  
Их голос был ровен и тих; их взгляд был ровен и прям. Не было ни знака, ни памятки, когда англичане стали ненавидеть.  
Этого не проповедовали толпе, этому не учило Государство. Ни один человек не выговорил этого вслух, когда англичане стали ненавидеть.
Не вдруг это выросло; не легко это переменится, - за долгие холодные годы, пока время будут отсчитывать от того дня, когда англичане стали ненавидеть.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #13 В: 09/16/03 в 19:53:09 »
Цитировать » Править

КЛЯТВА И ДОГОВОР. БРЕМЯ И БЛАГО.
 
ДЖЕЙМСУ УИТКОМБУ РИЛИ 1890
По получении экземпляра его "Стихов для детей".
Ваш путь лег на запад, а мой - к моей собственной стоянке. Между нашими жилищами простерлись воды, и я не видел Вашего лица.  
Но прочитав Ваши стихи, легко догадаться об остальном - ибо в детских сердцах нет ни Востока, ни Запада.  
Рожденные для тысячи судеб, добрых и злых случайностей, некогда они все были царями, обретшими престол на материнском лоне.  
Конечно, они знают эту тайну, - желтые, черные и белые, - когда они по-царски встречают друг друга ночью, в неомраченных снах.  
При луне все они могут играть друг с другом, - запачканные, грязные и босые, - очень счастливые вместе и очень близкие к Богу.  
Ваш  путь лег на запад, а мой - к моей собственной стоянке. Между нашими жилищами простерлись воды, и Вы не можете увидать моего лица.
И это к лучшему, - ибо слез не должно ни описывать, ни видеть; но если я буду звать Вас "Дым, разъедающий глаза", я знаю, Вы поймете, о чем я.
 
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Mogultaj
Administrator
*****


Einer muss der Bluthund werden...

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 4173
Re: Редъярд Киплинг как аккадский поэт:
« Ответить #14 В: 09/16/03 в 19:55:30 »
Цитировать » Править

РАЗУМ ПРАВЛЕНИЯ
 
МИР БОГАЧА
1903
(The Word came down to Dives...)
Слово сошло к Богачу в мучениях его: "Наш мир полон зла; мои дети увечат и убивают, а Святой, Провидец и Пророк не могут поделать с этим ничего лучшего, кроме как освящать, пророчествовать и молиться!
Вставай, вставай, богач, и бери опять твое золото, твоих женщин и домочадцев, как они были у тебя встарь; быть может, найдет тебя милость посреди пекла, в которое Мы заключили тебя, и ты принесешь земле мир, который предрек Мой сын".
Тогда в веселии поднялся Богач и возлетел из огня своего, и ходил с прилежанием, чтобы выполнить желание Господа. И вскоре прекратились битвы, и освободились пленники, и земля отдохнула от Гошена до страны Гадир.
Слово сошло к Сатане, что ярился и ревел один, среди криков народов, поверженных пушками (а Пророки, Святые и Провидцы таскали друг друга за уши, потому что каждый хотел присвоить то чудо себе).
- Вставай, вставай, о Сатана, и отправляйся на землю, и испытай, вправду ли хорош мир Богача! Вот, все, что вымышлял он, Мы отдали в руку твою, и твое искусство послужит к тому, чтобы сломить или унизить его.
Тогда Сатана поднялся в мощи своей и поспешил на землю, и дохнул на Царей в праздности их и Князей, пьяных гордыней; но каким бы злом не дышал он, не было ни единого обнаженного меча, и огни, которые он возжигал, мерцали и умирали.  
Тогда Сатана поднялся в ярости, и издалека омрачал землю, пока не набрел на хитроумного Богача, восседающего посреди менял; и он увидел, что люди закладывают свое добро за золото, покупающее копья, и шлемы, и боевой доспех.  
Да! К Богачу пришел Перс, и Арамей, и Мидянин, - и ничуть не изменились их сердца, ни умыслы их, ни их жадность, - и они закладывали свои имения и стада, чтобы купить оружие, покоряющее Царей, - и Богач занимал им в меру надобности их.
Тогда Сатана сказал Богачу: "Воротись же со мной, ты, кто нарушил Его заповеди в день, когда Он освободил тебя! Ты, кто ради своей алчности перемалываешь голод и нужду людей, и людскую кровь в мерзкую лихву!"
Тогда мягко ответил Богач оттуда, где сидели менялы: "Мое убежище - наш Господин, о мой Господин в Аду! Смотри! Вся земля покоится в мире, сотворенном мной, и знай: я ждал, что ты придешь тревожить его!"
Тогда в гневе повернулся Сатана и пронесся над морями, чтобы потрясти новый посев людей оскорблениями, смятением и ужасом; но к каким бы ухищрениям он ни прибегал, не был двинут ни один эскадрон, и пламя, которое он раздувал, текло, умирая, и погибало.  
К Богачу же явилась Атлантида и Военачальники Запада; и ничуть не ослабела их ненависть, ни гнев их, ни тревога, - и они закладывали весь свой доход за сухие властные клинки; и Богач занимал им и забирал лучшее, что у них было.  
Тогда сказал Богачу Сатана: "Во имя Господа! Объяви тайну своего хитроумия, которое повергает меня в позор! Во всех адских обителях знают, как мои народы посмеялись над моим волшебством, а мои неверные Цари отвергли меня, когда я пришел".  
Тогда ответил хитроумный Богач: "Разве не золото и ненависть обитают в сердце всякого колдовства, да к тому же безумный страх? Золотом, страхом и ненавистью я привязал государство к государству, и ненавистью, страхом и золотом я сковал их злобу!  
Из ненависти люди алчут меча, из страха алчут они щита, - клинка поуже, а тарчи пошире, чем у их нарядных соседей; за золото я вооружаю их руку, и за золото я скупаю их страны, и за золото я продаю их врагу урожай!
Их ближайшие враги могут нанимать, а их отдаленнейшие друзья могут отдавать в наем, - один за другим от Древнего Аккада до Островов Моря, - и они заключают договоры ради обнаженного железа, но я, я уловляю их, вооруженными, в мир!  
Стада, которые Египет отдал мне в заклад, я отправил в Ассирию, и фараон получает прибыток от стад, что дал ему Саргон. Не разрушат Цари имения своего ради низвержения Ашдода, а не то их народы пробудят вражду, которой они бросали притворный вызов.  
Разве не таков Каргамыс, как Куллани? Ради коней, желанных им, они продали мне семь урожаев, которые я перепродал Венчанному Тиру, и Тириец избороздил равнины тысячами нанятых повозок, а Города хранят мир, - и делят плату за наем.  
Видал ли ты гордыню Моава? Во имя мечей на его пути, он обязался Филистимлянам половиной всего, что у него есть; и не посмеет он обнажить меча, пока не разрешит Газа, и не покажет он позволения от Аскалона и Гата.
Зарегистрирован

Einer muss der Bluthund werden, ich scheue die Verantwortung nicht
Страниц: 1 2 3  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.