Удел Могултая (https://www.wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl)
Разное >> Занимательная этнография >> Одна через Чукотку
(Message started by: Цидас на 08/27/08 в 09:54:25)

Заголовок: Одна через Чукотку
Прислано пользователем Цидас на 08/27/08 в 09:54:25
http://veter.turizm.ru/38/odna.shtml

Вот баба! И коня, и избу, и пешком через Чукотку.  :)

Заголовок: Re: Одна через Чукотку
Прислано пользователем Antrekot на 08/27/08 в 10:12:57
Моржа на скаку остановит...

С уважением,
Антрекот

Заголовок: Re: Одна через Чукотку
Прислано пользователем Цидас на 08/27/08 в 11:21:55
Меня что поражает, так это то, что она, встречаясь с людьми на маршруте, не только не пострадала, но люди ей старались помочь. Столько читаешь про всякую сволочь, а поди ж ты - есть еше много приличных людей. Или это умение себя поставить правильно?

Заголовок: Re: Одна через Чукотку
Прислано пользователем aratamir на 08/27/08 в 18:22:31
Ну, у меня несколько знакомых, хоть пешком в такие экстремальные походы не ходили, частенько ездили или ездят автостопом. Вроде бы никто из них не пострадал до сих пор на трассе...
В своё время в гостях у друзей читал справочник, написанный кем-то из российских автостопщиков (или как там их называют). Его автор в своё время у нас в Кировской области заблудился на станции Лянгасово - это крупный железнодорожный узел - и был задержан местной охраной... Охранники напоили его чаем и устроили на ночь в сторожке. А утром посадили на проходящий грузовой поезд.

Заголовок: Re: Одна через Чукотку
Прислано пользователем smrx на 08/27/08 в 23:30:14

Quote:
Меня что поражает, так это то, что она, встречаясь с людьми на маршруте, не только не пострадала, но люди ей старались помочь

Много раз встречал отзывы, что на севере России взаимопомощь между людьми распространена гораздо больше чем в целом по стране.

Заголовок: Re: Одна через Чукотку
Прислано пользователем Ursus на 08/31/08 в 16:56:33

on 08/27/08 в 11:21:55, Цидас wrote:
Меня что поражает, так это то, что она, встречаясь с людьми на маршруте, не только не пострадала, но люди ей старались помочь. Столько читаешь про всякую сволочь, а поди ж ты - есть еше много приличных людей. Или это умение себя поставить правильно?


Это удаленность от цивилизации. В большом скоплении люди портятся с бОльшей вероятностью :) .

Заголовок: Re: Одна через Чукотку
Прислано пользователем Цидас на 01/26/09 в 23:04:34
Я сейчас Санина читаю, так там у него история, как люди зимой по Чукотке путешествовали, и что с того вышло.


Как вам объяснить, что значит для Севера самолет? Сказать, что он надежен, выгоден, удобен, - это не сказать ничего. Сегодня, когда Чукотка становится промышленной, когда ее население каждые несколько лет удваивается и неизмеримо растет потребность в товарах, а горы, пурга и тундра остаются такими же, какими были до нашей эры, самолет не просто самое быстрое, а единственное современное средство передвижения. И на Чукотке к нему относятся, как к трамваю: так же лезут в него без очереди и ругаются, когда он опаздывает. Только масштабы, другие. Уж если самолет опаздывает, то не на десять-двадцать минут, а на неделю, на месяц, потому что погода на Чукотке - это обычно непогода. Но все равно далеко не каждый рискнет в полярную зиму сменить самолет на любой другой вид транспорта: утверждение что "самолеты хорошо, а олени лучше", вызывает шумное одобрение лишь в зрительном зале.
В ноябре 1962 года Алла Крайнева привезла в Ванкарем на самолете груз всякой всячины. Очередной рейсовый самолет задерживался, аэропорт назначения был закрыт, и Алла решила отправиться домой на попутных собаках. Экзотика, свежий воздух и никакой толкотни за билетами - сплошное удовольствие в хорошую погоду. Двести километров тундры были для видавших виды полярных псов расстоянием столь же пустяковым, как для их изнеженных цивилизацией собратьев на материке две-три автобусные остановки. Путешественников было четверо: Алла, ванкаремская колхозница Валя и хозяева упряжек Каргырольтен и Опочэн. В непробиваемых чукотских шубах ехать было тепло и уютно. За сутки собаки отмахали большую часть пути.
И это все, что Алла рассказала о первом дне путешествия. Хотя экзотическая, но все же не больше чем увеселительная прогулка.
Оставалось шестьдесят километров. На них ушло девятнадцать дней.
Сначала пали собаки. То ли корм оказался слишком грубым для их луженых желудков, способных переварить сыромятные ремни, то ли по другим причинам - выяснять было некогда, потому что началась пурга. Пустынная тундра - и четыре человека, на которых обрушились мороз, полярная ночь, расстояние и пурга. Герои некоторых романов, очутившись в таком положении, упрямо идут вперед, что дает возможность автору написать десяток взволнованных, но совершенно неправдоподобных страниц. Но в реальной жизни победить пургу в открытой тундре, если единственный вид транспорта - собственные ноги, можно лишь одним способом: ждать. Путешественники перевернули нарты, закрылись оленьими шкурами, и над ними быстро вырос спасительный сугроб, самая надежная защита от обжигающего ветра. Так и жили шесть дней - о подробностях Алле не хотелось вспоминать, но если у вас живое воображение, можете нарисовать себе картину, как протекали шесть суток в снежном сугробе без парового отопления, телевизора и кровати с пуховой периной. Алла лишь сказала, что в менее комфортабельной гостинице она еще не останавливалась.
Затем полдня выбирались из сугроба. Уходя, пурга хлопнула дверью: словно догадавшись, что перехитрившие ее люди беспечно не взяли с собой компаса, она замела дорогу и оставила после себя сплошной туман. Быть может, тысячи лет назад далекие предки Каргырольтена и Опочэна, собирая по крохам опыт поколений, открыли этот способ ориентировки в тундре: нужно найти под слоем снега мох. Если растет густо - значит юг; если редеет - север. Так и ползали по снегу мужчины, раскапывая мох и дорогу, а за ними шли женщины. Где-то километрах в десяти находилась охотничья избушка, и ее нужно было найти. Трое суток, сбиваясь и возвращаясь обратно, четверо нащупывали правильную дорогу. Много раз Алла и Валя падали и мгновенно засыпали, подкошенные самым коварным на свете снотворным - смертельной усталостью на сорокаградусном морозе. Но заснуть - значит больше не проснуться, и чукчи силой поднимали женщин, кричали на них, заставляли идти вперед, и это был тот случай, когда грубое и бестактное отношение к женщине становилось единственно рыцарским и воистину благородным.
- Говорят, перед самым спасением силы прибывают, - продолжала Алла, - а я, увидев избушку, упала. Я знала, что больше не сумею ни ступить, ни проползти даже метра. Дальше ничего не помню. Наверное, меня понесли на руках, а когда пришла в себя, оказалось, что проспала больше суток. До чего хорошо было увидеть над головой крышу. Так бы, кажется, навсегда здесь и осталась, в этой жарко натопленной комнате, завешанной шкурами. Думаете, для красного словца говорю? Да по сравнению с сугробом, из которого мы еле выбрались, эта избушка для нас была вроде курорта знаменитого в Чехословакии, где больных лечат пожарники.
- Пожарники? В Карловых Варах? - изумился я.
- Ну да. Там одна моя знакомая лечила печень. Она сама видела, как толстых больных швыряют то в горячую, то в холодную воду, а жир сгоняют брандспойтами!
Я терпеливо подождал, пока у Аллы не закончился приступ смеха - настолько нелепым ей казалось поливать людей из брандспойтов, и осторожно возвратил ее в охотничью избушку.
Несколько суток путешественники блаженствовали под гостеприимным кровом охотника Пипика, набираясь сил перед последним броском. Казалось, самое страшное уже позади, дважды такое повториться не может. Сидеть на месте и ждать случайной оказии было тягостно и бесперспективно. Хорошо отдохнувшее тело не помнило усталости, а жизнь на Севере, в самой сущности которой заложены элементы риска, не позволяет прислушиваться только к здравому смыслу. К тому же подгоняла мысль, что их давно ищут, наверное, считают погибшими.
Двое суток тундра равнодушно позволяла четверым карабкаться от сугроба к сугробу. Утопая в глубоком снегу, они шли, зная одно: надо успеть. Когда-нибудь люди разберутся в адской кухне арктической погоды, найдут логику в столкновении бушующих стихий, в извечных драках циклонов и антициклонов и если не научатся ими управлять, то хотя бы точно их предсказывать. Тогда на пургу можно будет со снисходительным бессилием смотреть из окна дома, где в печке багровеет раскаленный уголь, терпеливо слушать "Спидолу" и подсчитывать убытки от вынужденного простоя. Но пока мы научились только предполагать, и в этом ушли не очень далеко вперед от наших предков, превосходством над которыми мы иногда чрезмерно гордимся. На бескрайнем пути к познанию нами пройдены лишь первые сантиметры, и слишком часто мы в состоянии только констатировать, ставить диагноз тогда, когда лечить уже поздно.
Мы слишком поверхностно знаем еще нашу Землю - в буквальном смысле этого слова...
На этот раз пурга настигла путешественников в предгорье. Горы с их спасительными склонами были совсем близко, но жители Севера хорошо знают, что в пургу можно не дойти трех шагов до собственного дома, знают, чего стоит идти навстречу ветру, дующему со скоростью сорок-пятьдесят метров в секунду. Наверное, есть какой-то предел человеческим силам, когда даже второе дыхание не восстанавливает измученные клетки. Но научно определить этот предел невозможно, как невозможно понять, почему удесятеряются силы у раненого тигра, у хрупкой женщины, спасающей ребенка, у всех тех, для кого переход через предел - последняя ставка в борьбе за жизнь. Снова женщины ложились на снег, умоляя оставить их в покое, и снова мужчины силой заставляли их подниматься и двигаться, безразлично куда, но двигаться, потому что спасение должно было быть в двух шагах. И в минуту, когда гаснущая воля готова была прекратить борьбу с обессилевшим телом, в расступившейся на мгновенье пурге показалась гора Двух братьев. Каргырольтен и Опочэн, силы которых тоже были на исходе, разыскали пещеру и внесли в нее потерявших сознание спутниц.
Двое суток путешественники провели в этом благословенном жилище, где на каменном полу запросто валялись величайшие на свете сокровища - полу- истлевшие доски и обломки ящиков. Сундук с бриллиантами и золотом, который привел в восторг Эдмона Дантеса, вверг бы замерзающих людей в отчаяние. Но в этих драгоценных обломках были огонь, тепло, жизнь. И, благословляя свою счастливую звезду, четверо жгли костер, греясь и подкрепляясь дарами охотника Пипика - мясом и чаем.
- Каждый из нас видел троих и не видел себя. Но по тому, как выглядели мои друзья, я понимала, что меня сейчас не узнала бы родная мать. И ра- довалась - если можно назвать радостью это странное чувство, - что вместе со всеми лишними вещами выбросила сумку с зеркалом. Мы были достаточно так- тичны, чтобы не выражать друг другу соболезнований, хотя мне становилось не по себе, когда я ловила испуганный взгляд Вали. Но, говоря по совести, тог- да я меньше всего думала о цвете лица, куда важнее был костер, чай и сон. Пурга снова ушла, продуктов оставалось совсем мало - хорошо еще, что Опочэн подстрелил зайца - и мы пошли. На первых же шагах нас подстерегало несчас- тье - Каргырольтен сломал руку, наш славный Каргырольтен... Вам не о нас с Валей нужно писать, мы были только обузой, из-за нас они совсем измучились, бедняги... Теперь уже один Опочэн ползал по снегу и разыскивал мох, а мы с Валей поддерживали Каргырольтена. Вот это мужчина настоящий! Ни разу не застонал, только губы до крови изжевал. Даже пытался шутить, только это у него не получалось, уж очень ему было плохо. Так и шли шесть суток...
Алла продолжала говорить, отрешенно глядя в глубь фюзеляжа пустыми глазами. Наверное, перед ней на экране памяти мелькали бесконечные кадры, навсегда запечатлевшие самые тяжелые в жизни двадцать пять километров. Я механически записывал рассказ и думал о человеческом мужестве. Каким показателем можно его измерить? Слишком различны его проявления и субъективны мотивы, и даже сверхсовершенная электронная машина не даст ответа на вопрос, кто поступал мужественнее - Рихард Зорге или Ален Бомбар. И тот и другой ежесекундно рисковали жизнью во имя высших идеалов, и оба они достойны бессмертной славы. И рядом с ними можно смело поставить таких людей, как Георгий Седов и капитан Скотт, Рудольф Абель и Юлиус Фучик, подпольщиков Краснодона и безымянных героев, так и не сказавших ни единого слова в гестаповских застенках. Тех, чье мужество проявлялось не на одно мгновенье, не короткой вспышкой, в которой человек сгорал, становясь легендарным, а, подобно неугасимому огню, долго пылало, поддерживаемое могучей силой воли.
И я понял, что подлинное мужество - это прежде всего сила воли. Не упрямство, которое в конце концов можно победить логикой, а сила человеческого духа, обнаружить и проявить которую могут только обстоятельства. Внешние данные человека столь же мало характеризуют его мужество, сколько обложка - ценность книги.
Я видел в жизни многих людей, производящих большое впечатление своей мужественной внешностью. Среди них даже есть один былинный герой, который не побоялся в автобусе потребовать от хулиганов, чтобы они оставили девушку в покое. Но как бы он вел себя на месте Аллы - не знаю. Быть может, шел бы вперед, сжав зубы. А может, хныкал бы на каждом шагу и требовал, чтобы его поддерживали или несли на руках. Не знаю.
Алла продолжала рассказ:
- За шесть суток прошли десять километров, и трудно рассказать про нашу радость, когда увидели море. Значит, шли правильно. Я уроженка Краснодара, не раз бывала в Сочи, но это замерзшее и мрачное Чукотское море, все в торосах, мне казалось самым прекрасным и родным. Только здесь нас ждало такое разочарование, что руки опустились. Совсем над нами пролетели два самолета. Мы прыгали, кричали, стреляли из винтовок - самолеты ушли. Было обидно до слез, словно не протянули руки утопающему... Только мы ошибались, увидели они нас. И наверное, вовремя, потому что сил у нас оставалось не идти, а ползти. Мы-то еще могли, а Каргырольтен... Обмороженные, лица и руки в черных волдырях - думали, все... Очень обидно было не дойти, километров пятнадцать до Шмидта оставалось... Глазам своим не поверили, когда подошел вездеход. Думали, бред начинается...
- Через три недели вышла из госпиталя, - закончила Алла, - и впервые взглянула в зеркало, раньше не хотели давать. Ну и ну, думаю, теперь тобой, Алла Николаевна, белых медведей пугать можно. Чуть в обморок от ужаса не упала: худая как палка, лицо распухло, все в темных пятнах, глаза - как после тяжелых родов...
Алла испытующе посмотрела на меня. Я улыбнулся. Честное слово, я не обнаружил в ее лице ничего такого, что могло бы перепугать белого медведя. Тридцатилетняя женщина, с быстрыми серыми глазами, на щеках - здоровый румянец; и лишь внимательный взгляд человека, знающего ее одиссею, мог обнаружить на лице моей миловидной попутчицы слабые следы неравной борьбы с тундрой, пургой и морозом.
- Гм... - с улыбкой сказал я.
- Не "гм", а косметика, - поправила Алла, - теперь рассказывайте вы. Правда, что в Москве туфли на шпильках из моды выходят? А помаду какую покупают - бледную или поярче? Неужто не знаете? А юбки - до колен?
http://bookz.ru/authors/sanin-vladimir/makushka/page-3-makushka.html



Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.