Удел Могултая (https://www.wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl)
Сконапель истуар - что называется, история >> Крывия, Литва, Беларусь >> 17.09.1939 "Освобождение"
(Message started by: Kurt на 09/17/06 в 17:05:05)

Заголовок: 17.09.1939 "Освобождение"
Прислано пользователем Kurt на 09/17/06 в 17:05:05
Крестьяне Западной Белоруссии встречают своих "освободителей" от польского владычества

http://ww2.radzima.org/images/dif_04.jpg

Деревня Ивахновичи на север от Бреста.
Приветственная арка с нацистскими и советскими символами. Сентябрь 1939 г.

Заголовок: Re: 17.09.1939 "Освобождение"
Прислано пользователем Kurt на 09/13/07 в 20:16:14
Как "освобождали" Беларусь в 1939 году

17 сентября 1939 года Восточная Беларусь объединилась с Западной.

Только в Барановичской области с октября 1939-го по 29 июня 1940-го, по самым скромным оценкам, репрессировано более 29 тысяч человек. для сравнения: во время оккупации немцы вывезут на принудительные работы в Германию 33 733 жителя области.


Когда читаешь книгу "Недозволенная память: Западная Беларусь в документах и фактах, 1921-1954", хочется еще и еще раз задуматься о том, почему такой кровавой оказалась наша не такая уж давняя история. Цель, которую поставил перед собой ее автор, подполковник запаса Александр ТАТАРЕНКО, — развенчать пропагандистские мифы и вернуть из забытья необоснованно забытые имена.

Его оружие — факты и свидетельства, которые долгие десятилетия держали под спудом всевозможных спецхранов, и многие из которых скрываются до сих пор.

Работнику спецслужб Александру Татаренко, уволенному после отказа "свернуть" разоблачительное дело против высокопоставленных чиновников-коррупционеров, пришлось несколько месяцев провести в карцере и в камере с уголовниками. Он не сломался и, добившись оправдательного приговора, начал новую жизнь.

Над книгой житель Баранович работал пять лет. Объездил 14 районов Беларуси. Беседовал с людьми, исследовал архивы, по всему миру собирал литературу о Западной Беларуси. В итоге на 800 страницах вы найдете более 80 редких документов, 120 сравнительных таблиц, 2,5 тысячи ссылок на отечественные и зарубежные исследования, 50 фото.

Труд уже получил благословение авторитетнейших ученых-историков Адама Мальдиса, Захара Шибеко и их зарубежных коллег. Нынешняя задача автора — сделать книгу доступной для читателя. И это непросто, ведь издание в России первого мизерного тиража стало возможным исключительно благодаря пожертвованиям частных лиц.

ПОЛУВЕКОВОЕ ЗАБВЕНИЕ

— Лет семь назад прочитал и детально изучил историко-документальную хронику города Барановичи и района, известную как "Кніга памяці",— рассказывает Александр. — Отцензурированный материал подается фрагментарно, чтобы несведущий человек не мог понять, что же происходило на самом деле. И я подумал: нужна научно-популярная работа, представляющая как можно больше разносторонних фактов об исторических событиях 1920-50-х годов в Западной Беларуси. Барановичский краевед Михась Бернат предложил начать с анализа насильственной коллективизации 1939-41 годов в Ляховичском районе. В 2000-м появилась моя первая газетная публикация…

— Что за эти семь лет удивило больше всего?

— Наверное, то, как мало исследованы региональные архивы. Раньше ведь были и Барановичская, и Пинская области. Потом их ликвидировали, но архивы-то остались. Попав туда, я был поражен: некоторые документы пылились на полках 50-60 лет!

ВОЙНА ДО ВОЙНЫ

— Давайте начнем с польских времен. Вы утверждаете: прежде, чем Сталин с Гитлером поделили Польшу, советское руководство добивалось возвращения Западных Беларуси и Украины противозаконными методами…

— А как еще назвать террористическую войну против суверенной Польши, с которой, заметьте, у СССР был мирный договор? В Лошице под Минском (в 1920-30-е — диверсионно-террористический центр ГПУ-НКВД СССР) советские эмиссары готовили спецотряды, которые затем переходили границу и действовали на территории Западной Беларуси. Известно, что только с апреля 1924 по ноябрь 1925-го они осуществили 280 террористических актов, в которых пострадали невинные люди. В циничном отчете сталинского боевика Кирилла Орловского (в будущем — Героя Советского Союза, одного из руководителей партизанского движения в Беларуси и председателя знаменитого в советские времена колхоза — К. Л. ), 72 раза переходившего советско-польскую границу, говорилось: "С 1920 по 1925 гг. по указанию Разведупра работал на территории ЗБ. За один только 1924 год по моей инициативе и лично мною убито больше 100 человек".

— Говорят, время было такое. Но зачем же, скрывая правду, убийство возводить в геройство?!

— После подобных террористических вылазок зверствовала и польская полиция, нередко устраивая тотальную проверку деревень и местечек — отсутствовавших, как правило, обвиняли в связях с ГПУ. Набирали силу репрессии против участников национально-освободительного движения. Во многих деревнях на территории бывших "кресов всходних" до сих пор памятен концлагерь в Березе Картузской, куда попадали и многие простые белорусы. Всего в польских тюрьмах сидело 1300 белорусов-политзаключенных, в их числе — 20 руководителей белорусского национально-освободительного движения, осужденных в Белостоке на знаменитом "процессе 45-ти"…

Трагично, но многих из них Кремль позже уничтожит в застенках НКВД, чтобы весной 1939-го окончательно распустить многотысячные структуры КПЗБ.

ПРО "НАШИХ" И "НЕ НАШИХ" ВЕТЕРАНОВ

— В учебниках, повествующих о доблестном "освободительном походе" Красной армии, воссоединившем Западную и Восточную Беларусь, ни слова не говорится о белорусах, воевавших против нацистско-советской агрессии в рядах Войска Польского…

— Известно, что Сентябрьская кампания унесла жизни более 66 тысяч солдат польской армии, среди них — тысячи уроженцев "Всходних кресов". Однако кроме медали "В войне оборонной" в Беларуси ничто не напоминает о начальном этапе Второй мировой. Вот и делят ветеранов на "наших" и "не наших", запретив устанавливать на территории Брестской крепости памятный знак в память о погибших "поляках". Кто сегодня помнит про подвиг героев 1939-го, которые на протяжении трех дней сдерживали в крепости нацистское полчище? До 26 сентября 82-й пехотный полк Вацлава Радзишевского защищал один из фортов сначала от нацистов, потом от большевиков. Тяжело раненого Радзишевского пленили танкисты бронетанковой бригады Кривошеина. В будущем генерал-лейтенанту танковых войск Герою Советского Союза Семену Кривошеину присвоят звание "Почетный гражданин Бреста", в его честь назовут одну из улиц. Подвиг капитана Радзишевского и их товарищей забыт. Как стараются не вспоминать о немецко-советском параде, который 22 сентября в центре Бреста принимали Кривошеин и нацистский генерал Гудериан.

— Как красноармейцы, в ту пору союзники немцев, относились к солдатам Войска Польского?

— При малейшем сопротивлении "миротворцы", значительно превосходившие по численности "поляков", жестоко с ними расправлялись. 22 сентября 1939 после захвата Гродно новые хозяева расстреляли около 300 его защитников. И российские, и польские источники подтверждают, что 23 сентября в Мокранах красноармейцы расстреляли 150 морских офицеров, отступавших из Пинска в Брестском направлении. Большая же часть тех 4 тысяч солдат и беженцев, оставивших Пинск, дошла до деревни Нуйно (вблизи Ковеля). Ночью началась советская бомбежка, в результате которой погибли тысячи людей: в основном, женщины старики и дети. Эти трагедии — один из первых в истории актов массового уничтожения военнопленных и мирного населения, предвосхитившие трагедию Катыни (В 1940 г. в Катынском лесу НКВД расстреляли более 20 тысяч пленных офицеров польской армии — поляков, белорусов, евреев, украинцев — К. Л. ).

"ОСВОБОЖДЕНИЕ" ПО-СОВЕТСКИ

— Говорят, встречали советских солдат в Западной Беларуси с цветами?

— Только поначалу. Но очень скоро западные белорусы осознали, что за "счастье" свалилось на их головы. Созданием репрессивного аппарата занимался лично нарком внутренних дел БССР Лаврентий Цанава. Потому сразу после совместного советско-немецкого парада в Западную Беларусь прибыло несколько сот чекистов.

Первыми жертвами советского репрессивного аппарата стали национальная интеллигенция (5-8 лет лагерей за "контрреволюционную националистическую деятельность") и "неблагонадежные польские элементы" (осадники, лесники и помещики), высланные вместе с семьями в отдаленные регионы СССР. Перед выборами в Народное собрание сталинисты арестовали почти 20 тысяч человек, ликвидировав 109 подпольных организаций.

Советизация западных областей началась с массового ввоза советских аппаратчиков. Если в сентябре 1939 там насчитывалось 3 тысячи "восточников", то в конце 1940-го — уже 31 тысяча! Если до освобождения в Новогрудке издавалось 10 газет, то после "освобождения" — всего 1.

В разряд неугодных попали и учителя. Работы лишились более 13 тысяч наставников-"западников". Их места занимали низкоквалифицированные советские кадры. Так в 1940 году в Барановичской области только 7% имели высшее образование, тогда как 17% могли похвастаться лишь незаконченным средним и начальным.

— Каково общее число репрессированных в Западной Беларуси в межвоенный период?

— Трудно пока назвать точную цифру. Сегодня можно говорить о более 132 тысячах человек и 30 тысячах из них расстрелянных. Только в Барановичской области с октября 1939 по 29 июня 1940, по самым скромным оценкам, репрессировано более 29 тысяч человек. Для сравнения: во время оккупации немцы вывезут на принудительные работы в Германию 33 733 жителей области.

— В официальных источниках рассказывается и о том, как плохо жилось белорусу в "панской Польше"…

— Польские власти действительно душили белорусов по национальному признаку, недаром столь велико было национально-освободительное движение, вырубленное, повторюсь, после воссоединения под корень. Но при поляках у крестьянской семьи было 10-20 гектаров земли, свои газеты, "мова". Советы лишили их всего разом: коллективизацией — хозяйства и земли, тотальной русификацией — языка и культуры, религии, а самое страшное — памяти. Вместо библиотек открывали психлечебницы, в старинных замках — трудовые артели и концлагеря, в храмах — свинарники и склады.

УБИЙСТВЕННЫЕ ЦИФРЫ

— В конце 1940 года на территории Ляховичского района проживало 49 589 человек, а в 1944-м после возвращения власти советов — 27 537, то есть, в 2 раза меньше! — рассказывает Александр Татаренко. — Согласно архивным данным, за годы нацистской оккупации в районе расстреляно и замучено фашистами 1 389 жителей, на фронте и в партизанских отрядах погибло 1 323 человека. Эвакуации и мобилизации населения по официальным данным не проводилось. Куда же исчезли остальные люди? Ответ могли бы дать архивы КГБ, но они закрыты для исследователей.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Александр ТАТАРЕНКО родился 4 февраля 1963 г. в Лиде. Воспитанник детдомов Лиды, Новогрудка, Дятловщины, Варнян, Сморгони, Минска. В 1984 г. окончил Ленинградское высшее военное училище им. Андропова. До 1992 г. служил в ВС (капитан). До 2000 г. работал старшим оперуполномоченным по важнейшим делам Комитета по организованной преступности и коррупции при МВД РБ. Подполковник запаса. Женат, имеет дочь и внука. С 2001 по 2007 гг. — автор более 40 публикаций в отечественной и зарубежной печати, посвященных трагическим событиям на территории Беларуси. "Недозволенная память" — первая изданная книга автора. Своего часа и меценатов ждут еще несколько готовых к изданию трудов, один из которых — "Расстрелянная звезда" — посвящен трагической судьбе белорусского еврейства.


Беседовал Кастусь ЛАШКЕВИЧ
http://news.tut.by/society/94346.html

Заголовок: Re: 17.09.1939 "Освобождение"
Прислано пользователем Kurt на 09/14/07 в 22:03:05
ОБ АРЕСТАХ В ЗАПАДНЫХ ОБЛАСТЯХ БЕЛОРУССИИ И УКРАИНЫ В 1939–1941 гг.


http://www.memo.ru/history/POLAcy/gorrog_c.htm

Заголовок: Чистка побелорусски
Прислано пользователем Kurt на 09/26/07 в 20:14:30
№ 15 [585] от 16.04.07

-«Чище становится воздух в нашем городе, легче становится жить и работать трудящимся после такой очистки»

Василий МАТОХ

http://www.belgazeta.by/20070416.15/530324991

Пакт Молотова-Риббентропа, присоединивший к БССР часть польских земель, оставил мрачный след в жизни населения бывших восточных кресов. Прославляя воссоединение народов, советские идеологи умалчивали о четырех депортациях, проведенных в 1940-41гг. В результате чистки страны от «неблагонадежного элемента» из Беларуси в Сибирь было выселено более 120 тыс. человек.


Все то, что граждане СССР пережили после образования Страны Советов, после 1939г. коснулось и западных белорусов. Тотальный террор и репрессии стали основой общественно-политической жизни страны. Мероприятия советской власти в Западной Беларуси - национализация, конфискация, коллективизация, раскулачивание, были подчинены определенной задаче - нивелировать своеобразие бывших польских земель. И в самые сжатые сроки, т.к. власть предчувствовала приближение войны. Чистки шли в невероятно интенсивном режиме: то, на что в иных регионах ушло 20 лет, в Западной Беларуси надлежало осуществить за несколько месяцев. За два предвоенных года арестам и депортациям в БССР и УССР было подвергнуто более 400 тыс. человек, т.е. практически 3% от общего числа жителей Западной Беларуси и Украины.

КЛАССОВЫЙ ПОДХОД

Красная Армия еще не успела занять территорию бывшей Польши, а оперативно-чекистские группы, следовавшие за войсками, уже начали аресты «враждебных элементов». Брали полицейских, чиновников польской администрации, крупных землевладельцев, фабрикантов, офицеров - всех, кого можно было заподозрить в шпионаже. За неполный месяц - до 15 октября 1939г. в Западной Беларуси было арестовано 3535 человек. После создания в ноябре 1939г. областных управлений НКВД туда для ведения следствия «перечислили» всех арестованных. По данным архива ФСБ России, за сентябрь-декабрь 1939г. органы НКВД БССР арестовали более 9 тыс. «западников». Из числа всех арестованных в СССР в 1939г. жители новоприсоединенных территорий составили 65%. В 1940г. НКВД БССР и УССР каждый месяц арестовывали более 6 тыс. человек. Следователи не успевали строчить обвинительные заключения, и зэков пришлось распределять по тюрьмам восточных областей.

Основную массу арестованных в 1939-40гг. в Западной Беларуси составляли «бывшие люди» - кулаки, помещики, чиновники, торговцы, офицеры. В 1941г. взялись за крестьян, не желавших вступать в колхозы, - их доля среди арестованных выросла с 16% в 1939г. до 31% в 1941г.

Наиболее распространенным обвинением в те годы было «недоносительство» - так советская власть воспитывала революционную «бдительность». Вторым по массовости было обвинение в нелегальном переходе границы. Давление на границу было громадным, причем с обеих сторон. Из германской зоны оккупации в СССР устремлялись опасавшиеся за свою жизнь евреи. Не желая жить под немцами, сюда направлялись многие поляки из центральной Польши. Значительным был и встречный поток. Важным стимулом для нелегального перехода границы и в ту, и в другую стороны было стремление к воссоединению семей. Вкусив советской жизни, многие из тех, кто бежал в СССР до 1939г., пытались пересечь границу вторично - в обратном направлении.

Поначалу сделать это было просто, однако примерно с середины февраля 1940г. советская сторона наладила плотную охрану. Большинство нарушителей границы были осуждены на 3 года, а тем же, кто был, кроме того, «подозрителен по шпионажу», давали обычно 8 лет. Всего, по неполным данным архива ФСБ, за два предвоенных года через НКВД БССР прошло более 42 тыс. «западников». Большинство из них получили от 5 до 10 лет лагерей.


«ВЫСЕЛИМ ВСЕХ»

Депортации гражданского населения стали самым массовым видом советских репрессий в 1939-41гг. на присоединенных территориях Западной Беларуси и Западной Украины, а также Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины. В 1940г. прошли три операции по массовому выселению - 10 февраля, 13 апреля и 29 июня. В мае-июне 1941г. была осуществлена четвертая депортация. Выселение проводилось в течение одного дня, одновременно на всех территориях (для «соблюдения конспирации» ) и завершалось погрузкой людей в вагоны с отправкой эшелонов на Восток. Как правило, в пути эшелоны находились около двух-четырех недель, а затем часто следовал еще и многодневный переезд на гужевом, водном или автотранспорте к местам расселения.

Все операции были тщательно спланированы и проведены под прямым контролем ЦК ВКП(б). В ходе каждой из них выселялись определенные категории граждан.

В феврале 1940 г. выселили т.н. «осадников» - отставных офицеров польской армии, получивших земельные наделы в Западной Беларуси и Западной Украине. Они считались опорой польского режима.«Осадников» отправили на лесозаготовки в северные и восточные районы СССР. Часть из них, по заявке Наркомцветмета, была передана на работы по добыче золота и медной руды. Одновременно депортировали бывших стражников лесной охраны - «лесников» (как правило, эти должности в Западной Беларуси тоже занимали поляки), которые, по мнению НКВД, были ценными кадрами для повстанцев.

7 января 1940г. под председательством первого секретаря ЦК КП (б) Пантелеймона Пономаренко проходило совещание по вопросу будущего выселения «осадников». С докладом об организации мероприятия выступил нарком НКВД БССР Лаврентий Цанава. Вот несколько фрагментов из стенограммы заседания (орфография и стилистика оригинала):

«Цанава:«К рассвету группа товарищей направляется в семью осадника, принимает все меры для того, чтобы не было бегства и сопротивления и других каких-нибудь эксцессов. После этого объявляет семье осадника, что на основании всяких вещей он надлежит выселению и что он имеет право взять с собой то, что ему необходимо для месячного прожиточного минимума, постельные принадлежности для всех членов семьи, одежду и т.д. и приступает немедленно к практическому проведению, складыванию вещей и его выселению. После этого направляется в другое хозяйство и в третье, если этой группе товарищей поручено провести три операции.

Есть другой вариант. Многие товарищи подсказали, что этим самым мы можем кое-где эту операцию провалить, или, вернее, проводя операцию в одной семье, может узнать другая семья и те могут убежать. Значит, есть второй вариант такого порядка. Примерно эта группа товарищей - тройка - направляется в семью осадника, берет мужчин оттуда, которые могут оказать сопротивление или кричать, и с ними вместе направляется в другую семью осадника, затем в третью. Потом возвращается и объявляет о выселении, дает им срок час-два, сколько хватит для приведения в порядок того, что они хотят взять с собой, окружает кругом и ведет в назначенное место».

Вопрос:«У меня имеются два-три селения, где сплошные осадники, деревни целые».

ЦАНАВА:«ВЫСЕЛИМ ВСЕХ».

Слов на ветер нарком не бросал. Акция началась одновременно в БССР и УССР 9 февраля 1940г. в 21.00 и закончилась вечером следующего дня. По результатам депортации Пономаренко докладывал Сталину: «Всего осадников и лесной сторожевой охраны выселено 9755 семей - 50732 человека. Все эшелоны уже вывезены за пределы БССР».

По польским данным, на всех восточных территориях довоенной Польши проживало не более 6-8 тыс. семей «осадников» (30-40 тыс. человек). Депортация 10 февраля 1940г. коснулась более 27 тыс. семей в Западной Беларуси и Западной Украине (140 тыс. человек), т.е. жертв было в 3-4 раза больше. Очевидно, под видом осадников было попутно выселено множество богатых крестьян. Все их имущество было частично разграблено колхозными и партийными активистами, принимавшими деятельное участие в выселении, остальное передано в распоряжение государства.

«ЧИЩЕ СТАНОВИТСЯ ВОЗДУХ»

2 марта 1940г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о проведении двух следующих депортаций, в ходе которых планировалось выселить три категории населения. Первой стали «административно высланные» - члены семей военнопленных польских офицеров и репрессированных представителей польского госаппарата, крупных землевладельцев и промышленников, второй - проститутки, третьей - беженцы, прибывшие на территорию западных областей Украины и Беларуси после 1 сентября 1939г., а затем пожелавшие выехать из СССР на немецкую территорию.

10 апреля 1940г. появилось постановление СНК СССР, определившее судьбы депортируемых: члены семей ссылались на 10 лет в Казахстан. Беженцев направили в северные районы СССР для расселения в спецпоселках и использования на лесозаготовках, а проституток - в Казахскую и Узбекскую ССР. Депортация проституток была осуществлена 9 апреля.

К выселению «административно высланных» приступили 13 апреля. На следующий день Цанава доложил в ЦК КП(б): «С рассветом 13 апреля 1940г. в западных областях Белорусской ССР приступили к операции по выселению членов семей содержащихся в лагерях для военнопленных, в тюрьмах, бежавших в разное время за границу, скрывающихся и разыскиваемых - бывших офицеров польской армии, полицейских, тюремщиков, жандармов, разведчиков, бывших помещиков, фабрикантов, крупных чиновников бывшего польского государственного аппарата и участников контрреволюционных и повстанческих организаций.

По состоянию на 24 часа 00 минут 13 апреля 1940г. по всем западным областям БССР репрессировано 8055 семей, с общим количеством 26777 душ, из них - погружено в вагоны 7286 семей, в них - 24253 душ».

В тот же день, 14 апреля, в Бресте проходила 1-я городская партийная конференция, на которой первый секретарь Брестского обкома Николай Кисель выступил с докладом «Об очищении города от врагов народа и социально чуждых элементов»: «Большая работа нашими чекистами и всей партийной организацией была проведена по выселению осадников, работников лесной и сторожевой охраны. В этой работе на протяжении нескольких дней принимала участие вся партийная организация. По городу и области было выселено более 1000 семей этих заклятых врагов, и не было ни одного эксцесса. Характерным является еще одно обстоятельство - при выселении осадников была соблюдена по-большевистски конспирация. За границей о выселении узнали лишь спустя две недели.

9 апреля по городу была проведена операция по выселению проституток. Проститутки, особенно в нашем городе, чрезвычайно опасный элемент. Там, где живут проститутки, чаще всего вьют себе гнезда иностранные шпионские органы разведки. Выселив проституток, мы избавили город от распространения венерических болезней, значительно затруднили работу иностранной разведки.

Вчера, 13 апреля 1940г., была проведена работа по проведению семей репрессированных и военнопленных офицеров, полицейских, жандармов, руководителей фашистских партий, провокаторов и шпионов. Чище становится воздух в нашем пограничном городе, легче становится жить и работать трудящимся после такой очистки города».

29 июня 1940г. западные области Беларуси и Украины были «очищены» и от беженцев. Их из Беларуси было депортировано около 24 тыс.


РАБСИЛА ИЗ БССР

Согласно последним исследованиям российских архивистов, в ходе трех депортаций 1940г. из Западной Беларуси выселили более 100 тыс. человек. Спецпереселенцев-беженцев и спецпереселенцев-осадников расселили в 586 изолированных спецпоселках НКВД в северных и восточных областях РСФСР, Алтайском и Красноярском краях, Якутии, Башкирии и Северном Казахстане. Административно высланные не попали в спецпоселки НКВД, осев в колхозах, совхозах и рабочих поселках различных предприятий шести областей Казахстана. В отличие от спецпереселенцев-осадников и беженцев, административно высланные проживали вместе с местным населением.

НКВД предоставлял спецпереселенцев в качестве рабочей силы производственным наркоматам (Наркомлес, Нарком-цветмет), а они взамен обязывались обеспечить эту рабочую силу жилищно-бытовыми условиями, продовольственным и промтоварным снабжением, медицинским и пр. обслуживанием, а также отчислять 10% заработков спецпереселенцев на содержание сотрудников районных и поселковых комендатур НКВД.

По свидетельству документов Отдела трудовых и специальных поселений (ОТСП) ГУЛАГа НКВД СССР, голод и болезни были постоянным явлением в жизни депортированных. Из доклада о состоянии спецпоселков Управления Енисейлага НКВД Красноярского края за IV квартал 1940г.: «Большая смертность объясняется отчасти тем, что спецпоселенцы не привыкли к сибирскому климату, большинство не имеют теплой одежды и обуви, благодаря чему появились гриппозные и простудные заболевания со смертельным исходом. Этому способствовало и плохое снабжение продуктами питания, что особенно плохо отражалось на здоровье детей и стариков».

Антисанитария, скученность и холод в бараках спецпоселков вызывали эпидемии тифа, гриппа и других опасных заболеваний. Смертность среди спецпоселенцев была более чем в 3 раза выше среднестатистических показателей по стране.

ПОСЛЕДНИЙ ЭШЕЛОН

В мае-июне 1941г. была проведена четвертая депортация. На Западной Украине она началась 22 мая, в Молдавии - в ночь с 12 на 13 июня, в Литве, Латвии и Эстонии - 14 июня. За два дня до начала войны, в ночь с 19 на 20 июня 1941г., операция по выселению стартовала в Западной Беларуси.

Выселение затронуло остатки контрреволюционеров, их семей, бывших чиновников госаппарата Польши и балтийских государств, буржуазии, проституток, беженцев - всего десять категорий граждан. В них вошли еще и уголовники, ранее НКВД не интересовавшие: приграничные регионы очищались от любых «неблагонадежных элементов».

Еще одним нововведением стала дифференциация правового статуса различных категорий высылаемых, подвергшихся неодинаковым видам репрессий. Уголовников отправляли в лесные исправительно-трудовые лагеря системы ГУЛАГа, «контру» (в основном глав семей) и беженцев немецкой национальности - в лагеря военнопленных НКВД СССР. Остальные беженцы, члены семей контрреволюционеров и проститутки отправлялись на поселение сроком 20 лет в Казахскую ССР, Алтайский край и Сибирь.

В БССР множество депортируемых по неизвестным причинам были заключены в тюрьмы. После начала войны они разделили участь всех заключенных. На 22 июня 1941г. никто из арестованных в ходе последней депортации формально не был осужден, следовательно, находился в тюрьме незаконно.

По «итоговым данным проведенной операции» Лаврентий Цанава 21 июня 1941г. докладывал Пономаренко: «Операция по заранее утвержденным планам была начата в ночь с 19 на 20 июня одновременно по всем западным областям Белорусской ССР и в основном закончена в тот же день - 20 июня до 15 часов дня. В результате проведенной операции всего репрессировано 24412 душ».

Но затем в налаженную работу НКВД свои коррективы внесла война. Вывезти удалось не всех. На 22 июня 1941 г. в западных областях БССР в пути находилось двадцать эшелонов, «выполняющих задание по Белорусской республике». Только пятнадцать успели проехать через Минск и проследовать дальше в глубь страны. Из трех эшелонов спецпереселенцев после немецких бомбардировок и разрушения путей распустил конвой, судьба оставшихся двух эшелонов неизвестна.

Заголовок: "Як толькі палыхне вайна, мы выступім..."
Прислано пользователем Kurt на 11/05/07 в 00:16:46
Да  пытання  аб  пранямецкіх  і антысавецкіх настроях у  БССР перад  II  сусветнай  вайной

Ігар Лялькоў

Адной з найбольш пашыраных тэзаў, створаных беларускай гістарыяграфіяй савецкіх часоў, можна лічыць сцвярджэнне пра „ўсенародную барацьбу ў Беларусі супраць нямецка–фашысцкіх захопнікаў у гады Вялікай Айчыннай вайны“. Аднак у яе праўдзівасці лёгка засумнявацца — дастаткова звярнуцца да агульнадаступных лічбаў.

Па звестках перапісу насельніцтва 1939 г. у Беларусі на пачатак Другой сусветнай вайны жыло 8912,2 тыс. чалавек1. Паколькі мне засталіся недаступнымі звесткі пра ўзроставую структуру насельніцтва ў той перыяд, думаю, што будзе дастаткова карэктна зыходзіць з дадзеных перапісу 1959 г., калі дзеці ў веку да 16 гадоў складалі 31,3%. Такім чынам, умоўна можна лічыць, што на пачатак нямецка–савецкай вайны 1941—45 г. колькасць дарослага насельніцтва ў БССР складала каля 6 млн. 122,7 тыс. чалавек (пры гэтых падліках ігнаруецца як натуральны прырост насельніцтва ў 1940—1941 г., які мусіў гэтую лічбу павялічыць, так і верагодна большая рэальная доля дзяцей у 1941 г. у параўнанні з 1959 г.2, якая яе мусіла зменшыць). Па самых аптымістычных падліках, у 1941—1942 г. у савецкіх партызанскіх адзінках у Беларусі, уключна са спецгрупамі НКГБ—НКВД і Галоўразведуправы Чырвонай Арміі, налічвалася каля 97 тыс. чалавек3. Беларускі штаб партызанскага руху ў 1944 г. лічыў, што колькасць партызанаў да канца 1941 г. тут складала каля 5 тыс. чал., а ў 1942 — 73 тыс.4, аднак для далейшых разлікаў выкарыстаю ўсё ж „афіцыйна прызнаную“ лічбу. Для чыстаты падліку да партызанаў трэба дадаць яшчэ і падпольшчыкаў. Іх „афіцыйная“ колькасць за ўсю вайну вызначаецца ў 70 тыс. чалавек5. Калі ўлічыць, што за 1941—1944 г. у савецкім партызанскім руху прымалі ўдзел 374 тыс. чалавек6 і прыкласці прапорцыю суадносінаў колькасці партызанаў у 1941—42 і за ўсю вайну да колькасці падпольшчыкаў, атрымаем вынік — каля 17 тыс. падпольшчыкаў для 1941—1942 г.

Гэтыя падлікі паказваюць, што з 6 млн. 122,7 тыс. чалавек дарослага насельніцтва БССР на пачатку вайны, у 1941—1942 г., больш–менш актыўны ўдзел у барацьбе з немцамі прымалі 114 тыс., то бок — каля 1,86%. Іншымі словамі, у першы перыяд нямецка–савецкай вайны менш за 2% жыхароў Беларусі выступілі актыўна на баку Саветаў (апроч, натуральна, мабілізаваных у Чырвоную Армію), а больш за 98% з іх адносна лаяльна паставі­ліся да немцаў. Да канца ліпеня 1944 г., як вынік кардынальных зменаў у хадзе вайны на карысць СССР і надзвычай жорсткай акупацыйнай палітыкі немцаў, гэтая прапорцыя прыкметна змянілася ў бок павелічэння падтрымкі верагодных пераможцаў, аднак маштабаў „усенароднай барацьбы“ яўна не дасягнула. Пры гэтым асабліва варта падкрэсліць, што рэальны ўдзел жыхароў Беларусі ў змаганні супраць нацыстаў і іхных хаўруснікаў быў яшчэ меншым, бо, як вядома, значную частку савецкіх партызанаў (а ў 1941—1942 г., відаць, і большую) складалі вайскоўцы Чырвонай Арміі, што патрапілі ў акружэнне або збеглі з палону, а таксама дыверсанты, закінутыя з–за лініі фронту. Адначасна, хоць колькасць беларусаў, якія актыўна супрацоўнічалі з новымі акупантамі вылічыць даволі цяжка, але заслугоўвае ўвагі той факт, што ўжо ўвесну 1944 г., калі вяртанне Савецкай улады выглядала непазбежным, на прызыўныя пункты Беларускай краёвай абароны з’явілася ад 40 да 50 тыс. жыхароў Генеральнай акругі Беларусь7 (тэрыторыя якой складала толькі 1/3 БССРаўскай), а ў шэрагах Саюзу беларускай моладзі (дзейнічаў на той самай тэрыторыі) паводле некаторых дадзеных налічвалася да 100 тыс. юнакоў і дзяўчат8. Натуральна, неабходна ўлічваць часткова прымусовы характар мабілізацыі ў БКА (як зрэшты й любой іншай мабілізацыі), аднак і набор у партызанскія атрады, асабліва ў гэтак званых „партызанскіх зонах“, зусім не адрозніваўся ўзорнай добраахвотнасцю. Урэшце, пэўным індыкатарам грамадскіх настрояў у тагачаснай БССР можа служыць і факт прыняцця ў лютым 1945 г. адмысловай рэзалюцыі ЦК КПБ аб „перавыхаванні грамадства ў духу савецкага патрыятызму і нянавісці да нямецкіх акупантаў“, якіх на тэрыторыі Беларусі не было ўжо больш за паўгода9.

Як бачым, праблема вызначэння сапраўднага стаўлення жыхарства Беларусі да супраціўных бакоў сусветнага канфлікту сярэдзіны ХХ ст. не прыдумана, і яе навуковае вырашэнне не можа быць забяспечанае без выхаду за межы савецкай гістарыя­графічнай міфалогіі. Мне здаецца, што адным з ключавых крокаў на гэтым шляху мае быць вывучэнне настрояў беларускага грамадства па гэтым пытанні да пачатку нямецка–савецкай вайны. Гэта дазволіць зразумець падставы тых ці іншых паводзінаў насельніцтва ва ўмовах нямецкай акупацыі, вызначыць наяўнасць ці адсутнасць першапачатковай арыентацыі на супрацоўніцтва з новай уладай да моманту яе непасрэднага ўсталявання і меркаваныя ўмовы гэтага супрацоўніцтва.

Цікавай крыніцавай базай для такіх доследаў ёсць дакументы, што захоўваюцца ў Нацыянальным архіве Рэспублікі Беларусь у фондзе Цэнтральнага камітэта Кампартыі Беларусі (фонд 4). Тут можна адшукаць шматлікія інфармацыйныя лісты і справаздачы кіраўніцтва НКВД БССР на імя кіраўніцтва ЦК КПБ, у якіх пад грыфам „зусім сакрэтна“ часта адлюстроўвалася сапраўдная сітуацыя ў краіне і сапраўдныя настроі грамадства, якія рэзка кантраставалі з нястрымным аптымізмам і лозунгавым савецкім патрыятызмам тагачасных газетных артыкулаў і „ад­крытых“ партыйных дакументаў. Натуральна, да гэтых, як і да ўсіх іншых, крыніцаў трэба ставіцца крытычна, але, на маю думку, па ступені адлюстравання рэальнага, а не параднага, жыцця ў даваеннай БССР і сапраўдных, а не „для начальства“, думак яе жыхароў, дакументы з былога сакрэтнага архіва Асобага сектара ЦК КПБ ёсць аднымі з найбольш каштоўных крыніцаў па гісторыі нашай краіны ў савецкі час.

З іх мы, напрыклад, можам даведацца, што 18 студзеня 1939 г. на Менскім галоўпаштамце быў затрыманы міліцыяй Пётр Ісакавіч Лебедзеў, „які сядзеў у аперацыйнай зале і складаў антысавецкія ўлёткі фашысцкага характару“10. Затрыманы быў 17–гадовым пісьменным беларусам (скончыў васьмігодку), які прыехаў у Менск у пошуках працы з вёскі Нізголава Сакораўскага сельсавета Бешанковіцкага раёна. Што праўда, змест улёткі паказвае, што на фармаванне асобы хлопца больш па­ўплывала рэлігій­ная літаратура, чым савецкія падручнікі, ды і стан ягонага псіхічнага здароўя выклікае пэўныя пытанні. Тым не менш рука яго выводзіла не якія іншыя, а менавіта гэткія словы (тэксты ўлётак тут і далей падаюцца ў мове арыгіналаў):

Граждане! Волей бога и силой указа всевышнего императора Европы ГИТЛЕРА сразу после переписи (відавочна, вядзецца пра перапіс насельніцтва 1939 г. — І.Л.) начинается всесветная война, огонь которой будет разить на советской земле11.

Далейшы лёс Пятра Лебедзева, напэўна, быў незайздросны, аднак у Менску хапала ягоных больш фартунных аднадумцаў. Пра гэта сведчыць хоць бы тое, што ў тым жа студзені 1939 г. в.а. наркама ўнутраных справаў БССР Масленікаў яшчэ як мінімум два разы быў вымушаны патурбаваць першага сакратара ЦК КП(б)Б Панамарэнку паведамленнямі пра знаходкі падобных улётак у сталіцы Савецкай Беларусі. Адна з іх была знойдзеная на заводзе „Беларусь“ і ўтрымлівала зварот да рабочых:

Т.т. рабочие, поднимайте забастовку, вооружайтесь револьверами, винтовками, свергайте власть — она Вас доведет до голода, холода, до безработицы, до жабрацтва. От шпионского центра правых 1–00. Привет от г. ГИТЛЕРА12.

Яшчэ адна ўлётка прыйшла на адрас Менскай электрастанцыі і таксама адрасавалася рабочым:

Здравствуйте, дорогие рабочие. Шлем вам привет от германского правительства. Центр шпионской организации просит всех рабочих и служащих о немедленном вооруженном восстании против самодержавия, которое ведет ваш советский народ на голод, нищету, безработицу, на жибрацтва, а вашу армию в скором будущем ваше командование поведет на пушнину, потому что Ваше командование уже продалось за деньги. Просим от всего руководства Украинского и Белорусского центра передавать всем рабочим о недовольстве, которое стало в этот момент. Если Вы рабочие и крестьяне совместно поднимитесь, вооружайтесь, убивайте своих начальников и т.д. Дороговизна вас доведет, да к тому среди крестьян проводим и об’ясняем жизнь германского народа13.

„Па гарачых слядах“ аўтараў (ці аўтара?) гэтых улётак адшукаць не ўдалося. А пра тое, што падобныя з’явы не былі выпадковымі ў даваенным Менску, пераканаўча сведчаць і іншыя справаздачы НКВДўскіх кіраўнікоў (раю, напрыклад, звярнуць увагу на нядаўна апублікаваныя справаздачы аб настроях сталіч­ных жыхароў у сувязі з пачаткам Другой сусветнай вайны14), і пазнейшае шчырае здзіўленне менскага гарадскога камісара ў 1944  г. Бэкера ад таго, „што 8000 жыхароў горада добраахвотна, без прынукі выйшлі на пабудову ўмацаванняў вакол горада перад наступам Чырвонай Арміі“15.

Аднак пранямецкія ўлёткі (як і адпаведныя настроі) не былі ў той час характэрнымі толькі для сталіцы БССР. 1 красаві­ка 1939 г. першы сакратар Камарынскага райкама КП(б)Б Бейненсон пісаў гэткую дакладную запіску на імя Панамарэнкі і першага сакратара Палескага абкама Маркіна: „Даводжу да Вашага ведама, што сёння, 1.4.39, я атрымаў ад партарга пярвічнай партарганізацыі калгаса „Чырвоны Барацьбіт“ Асарэвіцкага сельсавета тав. Шэіна пакет, у якім ён пераслаў знойдзеную ў сельсавеце 31.3.39 адозву контррэвалюцыйнага характару (копію якой пры гэтым прыкладаю), гэтая адозва быццам бы была знойдзеная на вуліцы адным вучнем. Па атрыманні гэтага ліста мною быў выкліканы нач. РА НКВД і прапанавана тэрмінова выехаць у Асарэвіцкі сельсавет пяці чалавекам [з] райпартактыву (у тым ліку 2 працаўнікам Райкама КП(б)Б) для правядзення палітмасавай работы на 4 дні тлумачэння рашэнняў 18–га З’езду УКП(б) [і] падрыхтоўкі да сяўбы, нічога не кажучы пра гэты лісток. Пра што стаўлю Вас у вядомасць. Аб выніках праверкі паведамлю дадаткова. Арыгінал улёткі перададзены нач. РА НКВД. Прашу паведаміць аб неабходных мерапрыемствах[, якія трэба] правесці ў гэтым сельсавеце, апрача прынятых мною“16. Прычынаю гэтых узрушанняў быў наступны „крык душы“ на аркушы з вучнёўскага сшытку:

Таварышы! Все з вас ведаюць, в какой абстановки находится наша жизнь. Канечна, наша жизнь представляет скудную жизнь, как калхозникав, так и аднаасобникав. Нужно вот что сказать, что советское правительство мало обращает внимания на нашу плахую жизнь. Эта все отрыгнется им на ихних сердцах в будущай войне, котора неминуча, так как эта паслабляет тыл. Паэтаму таварыщы закликаем мы: в выпадку нападу на Совецки Союз со стораны капиталистых краин (Германия, Италия, Япония, Польща, Англия, Францыя и другия), то нужно им аказать помач: как силай, так и харчами и всеми вазможными срадствами, только нужно освободится от ига советскай империи  (ГИТЛЕР, МУСАЛИНИ)17.

Гэтым разам органы НКВД спрацавалі аператыўна, і ўжо праз месяц, 7 траўня 1939 г., наркам унутраных справаў БССР Цанава змог назваць Панамарэнку імёны тых, хто падрыхтаваў гэтую ўлётку: „1. АНДРАЛОВІЧ Сцяпан Рыгоравіч, 1912 г. н., ураджэнец Смалявіцкага р–на, з сялянаў, бацька яго ў мінулым служыў аканомам у памешчыка. АНДРАЛОВІЧ С.Р. у дадзены час працуе ў шавецкай арцелі і жыве ў в. Асарэвічы. 2. АГАРОДНІКАЎ Піліп Фядосавіч, ураджэнец Брагінскага р–на, па прафесіі шавец, працуе з АНДРАЛОВІЧАМ у шавецкай арцелі, жыве ў в. Асарэвічы. 3. ЯФІМЕНКА Сцяпан Іванавіч, 1892 г. н., ураджэнец і жыхар в. Асарэвічы, у мінулым заможны сялянін, у 1933 г. су­дзіўся Камарынскім Нарсудом за шкодніцтва ў калгасе, у дадзены час вартаўнік калгаса. 4. ПЕСКАВЫ Пётр Якаўлевіч, 1912 г. н., ураджэнец в. Асарэвічы, з сялянаў, быў асуджаны на 3 гады па­збаўлення волі за крадзёж калгаснае маёмасці. Цяпер жыве ў г. Менску, працуе ў прамбудтрэсце. 5. КАНЦАВЫ Марк Філімонавіч, 1896 г. н., ураджэнец і жыхар в. Асарэвічы, былы кулак і царкоўны дзяк, мае двух братоў, асуджаных за к–р дзейнасць. 6. ПІНЧУК Андрэй Мінавіч, ураджэнец і жыхар в. Асарэвічы, з сялянаў, састаіць у калгасе“18. Гэтая ж дакладная запіска шэфа НКВД данесла да нас выказванні асарэвіцкіх сялянаў, у якіх адлюстраваліся іхнія перадваенныя настроі і спадзяванні. Вось, напрыклад, меркаванне Сцяпана Андраловіча:

„Намі кіруюць камуністы і габрэі, і нас душаць у калгасах, але прыйдзе час, калі ў Расеі з камуністамі і габрэямі расправяцца так, як Гітлер у Нямеччыне. У бліжэйшы час абавязкова будзе вайна з Савецкім Саюзам, і Нямеччына ў гэтай вайне знішчыць Савецкі Саюз. Нам неабходна быць гатовымі на момант пачатку вайны выступіць у тыле Савецкай улады і дапамагчы Гітлеру знішчыць Савецкі Саюз“19.

Гэтую гатоўнасць выступіць на баку Нямеччыны супраць Саветаў падзяляў і Марк Канцавы:

„Нам трэба захаваць коней і назапасіць хоць бы паляўнічых стрэльбаў. Як толькі палыхне вайна, мы выступім з тылу супраць Савецкай улады і дапаможам нашым сябрам знішчыць Савецкую ўладу і адчыніць нам светлае жыццё“20.

Адным з найбольш „палітычна пісьменных“ жыхароў Асарэвічаў быў, відаць, Сцяпан Яфіменка, які пад час кампаніі па так званых выбарах у Вярхоўны Савет БССР тлумачыў аднавяскоўцам:

„Як не ўхваляйце Савецкую ўладу, яна не доўга будзе існаваць, яна будзе знішчаная Нямеччынай, як і Аўстрыя, і Чэхаславаччына. За мяжой лепш жывецца, чым у нас, і калі б Савецкая ўлада не перашкаджала, то большасць народу выехала б за мяжу. Пагля­дзіце, нашых кіраўнікоў партыі і ўраду ў хуткім часе разгоняць як мышэй. Цяпер усе моцныя дзяржавы непасрэдна падпарадкоўваюцца Гітлеру, і яны распрацавалі агульны план знішчэння Савецкай улады, а мы, сяляне, толькі на гэта й чакаем“21.

Асарэвіцкая група, як мы ведаем, была выкрытая НКВД, і наўрад ці яе сябры дачакаліся прадказанага імі хуткага пачатку нямецка–савецкай вайны. Аднак, на маю думку, было б памылкай лічыць іхныя погляды і чаканні адзін­кавай і выпадковай з’явай у тагачасным сялянскім дыскурсе ў Беларусі. Гвалтоўная сталінская калектывізацыя і спадарожныя ёй масавыя рэпрэсіі ў беларускай вёсцы (толькі за 1938 г. і толькі па „антысавецкіх“ справах былі асуджаныя, у асноўным на смерць, 1844 „кулакі“, 1762 калгаснікі, 640 аднаасобнікаў і 50 рабочых МТС22) ніяк не маглі спрычыніцца да змяншэння колькасці тых, хто чакаў прыходу немцаў як збавення.

Зафіксаваныя, незалежна адны ад другіх, як у вялікім горадзе, так і ў вёсцы, тагачасныя пранямецкія настроі натуральна, не маглі абысці і мястэчка. Гэта пацвярджаюць і архіўныя крыніцы. Так, 31 студзеня 1939 у ЦК КП(б)Б на імя Панамарэнкі паступіла спецпаведамленне ад наркама НКВД Цанавы, які даводзіў да ведама партыйнага начальніка, што „ў Лоеўскай ся­рэдняй школе таго ж раёна былымі камсамольцамі–вучнямі ПЛЮШЧОМ Міхаілам Іванавічам і ЗАХАРЭЎСКАЙ Наталляй Мікалаеўнай, як унутры школы, так і ў мястэчку Лоеве, распаўсюджваліся к.–р. улёткі фашысцкага зместу. Ва ўлётках усхваляліся фашысты ГІТЛЕР і ТРОЦКІ, а таксама распаўсюджваліся правакацыйныя чуткі, што быццам бы хутка будзе вайна. ПЛЮШЧ распаўсюдзіў адну, а ЗАХАРЭЎСКАЯ сем улётак“23. Абодва „галоўныя героі“ гэтага спецпаведамлення былі вучнямі 9 класа, мелі па 16—17 гадоў і, верагодна, складалі ўлёткі ў адпаведнасці са сваімі палітычнымі поглядамі. Цікава, што пры гэтым яны не былі самотнымі нават у сваім класе!

Падзеі, якія адбываліся ў той самай школе, праз некалькі месяцаў сталі падставай напісання дакладной запіскі першым сакратаром ЦК ЛКСМБ Каралёвым першаму сакратару ЦК КП(б)Б Панамарэнку. У гэтым дакуменце камсамольскі дзеяч падае такую храналогію падзеяў: „4.4.1939 г. праходзіў раённы камсамольскі актыў па выніках 18 з’езду УКП(б). Пасля актыву ў школе былі выяўленыя каля вешалак напісаныя атрамантам на фотапаперы 2 фашысцкія свастыкі […] 5.4.39 г. у калідоры школы былі знойдзеныя 2 пакеты, у якіх былі запячатаныя контррэвалюцыйныя ўлёткі, напісаныя ад рукі друкаваным шрыфтам. 6.4.39 г. у скрыні для газет і лістоў былі выяўленыя 4 пакеты, адрасаваныя на імя: 1) Дырэктара школы тав. Кільчэўскага, 2) Сакратару КСМ камітэта т. Гофман, 3) Заг. навучальнай часткаю тав. Тумань і 4) Нам. сакратара КСМ камітэта т. Гараўцову. Ва ўсіх пакетах былі ўлёткі, пісаныя друкаваным шрыфтам ад рукі, контррэвалюцыйнага зместу, і на кожнай улётцы была надрукаваная фашысцкая свастыка адмыслова зробленым штампам“24. Змест гэтых улётак дазваляў бы кваліфікаваць акцыю іхных аўтараў і распаўсюднікаў хутчэй як хуліганскую выхадку не лепшых вучняў, калі б не яўны адбітак пэўнай палітычнай ангажаванасці гэтых падлеткаў. І сапраўды, тут быў такі, напры­клад, зварот да дырэктара школы:

Глядзі брат, кулацкі Абдула, шануй сваю шкуру, долга не бу­дзеш уладаром школы, на цябе ўжо адточан нож і просіць міласці парануць у ключэўскую [кільчэўскую?] гадзіну, а табе, яхідны піжон, тумелеўская шкура свінцовая пуля просіць міласці прабіць лысую чарап’янку. Ачкастым дуракам, предсядацелям комсомола Гофману і Горэўцову вучні выб’юць з башкі політыку, хоць ноччу з–за вугла, хоць летам у адпачынку25.

Быў і зварот да вучняў:

Вучні, помніце заветы народа — калі старшых кровапіўцаў меншасць, нада карыць іх большасцю, арганізоўвайце падпольныя гурткі, пішыце лістоўкі і раскідвайце іх па школе, не слухайце сваіх настаўнікаў і іхніх падхалімаў, злосных убівайце ноччу камнямі. Вучні, даставайце ржавае аружжа, рабіце самастрэлы, аб’яднайцеся ў партыю, будзьце гатовы, скора будзе вам свабода ад германскага народа, няхай жыве Гітлер26.

Найменш хуліганская і найбольш палітычна выразная ўлётка абвяшчала:

Скора прыдзе Гітлер, таварышы настаўнікі і вучні, памагайце раскарчаваць гадаў сярод Вас. Вам будзе воля і свабода ад германского народа. Няхай жыве Гітлер27.

Больш упэўнена пра палітычную падаплёку гэтае справы дазваляюць казаць біяграфіі аўтараў гэтых улётак, яшчэ па–хлапечы кароткія, але ўжо вельмі выразныя. Вось як яны паўстаюць у выкладзе Цанавы ў ягоным спецпаведамленні для Панамарэнкі: „1. ЯКІМЕНКА Ўладзімір Аляксандравіч, 1923 г. нара­джэння, 16 чэрвеня, ураджэнец гор. Гомеля, бацька якога ў 1938 г. арыштаваны за к.–р. дзейнасць і асуджаны на 10 гадоў. 2. ЛАПКОЎСКІ Канстанцін Аляксандравіч, 1922 г. нараджэння, урадж. Рэчыцкага р–на, па паходжанні — з сям’і рэлігійнага культу [sic!]. Бацька яго ў 1937 г. арыштаваны органамі НКВД і высланы. 3. ГУНЬКА Іван Аляксеевіч, 1922 г. нараджэння, урадж. м. Лоева, з сялянаў–сераднякоў“28. Відаць, і гэтым хлопцам у барацьбе супраць савецкай улады, якая пазбавіла іх бацькоў, адзіным магчымым хаўруснікам уяўляўся нямецкі фюрэр…

Такім чынам, на маю думку, не будзе перабольшаннем вы­снова, што наконадні Другой сусветнай вайны ў БССР сапраўды існавалі ярка выражаныя пранямецкія і нават прафашысцкія настроі. Як сведчаць дакументы, яны былі пашыраныя сярод групаў насельніцтва, адрозных як па месце жыхарства (буйны горад, мястэчка, вёска), так і па веку (сталыя асарэвіцкія сяляне і юныя лоеўскія школьнікі). Не думаю, што да вытокаў гэткіх настрояў можна аднесці дзейнасць нямецкай рэзідэнтуры, або ўспрыняцце беларускім насельніцтвам ідэяў нацыянал–сацыя­ліз­му (у гэтым асабіста мяне пераконваюць вышэйпрыведзеныя тэксты ўлётак). Не здаюцца згаданыя вышэй выпадкі і падобнымі на вынікі правакацыяў НКВД. На маю думку, гэтая „пранямецкасць“ ці „прафашысцкасць“ часткі жыхароў БССР была ўсяго толькі сублімацыяй іхнай глыбокай нянавісці да тагачаснай бальшавісцкай улады, якую яны справядліва лічылі вінаватай у сваім гаротным матэрыяльным стане і адказнай за масавае прыніжэнне ды знішчэнне людзей. Як гэта ні дзіўна, але ўзнікненню менавіта такіх настрояў значна паспрыяла і савецкая прапаганда. Дакументы паказваюць, што спіс патэнцыйных „збаўцаў“ ад Саветаў цалкам адпавядае савецкаму прапагандоваму пераліку „ворагаў народа“: тут і „шпіёнскія цэнтры правых“, і „капіталістычнае атачэнне“ (прычым, зусім у духу савецкай прапаганды, праз коску пералічваюцца і Нямеччына з Іта­ліяй, і Англія з Францыяй, і суседняя Польшча), і Леў Троцкі. Цудоўная ілюстрацыя літаральнага ўспрыняцця масамі вядомай максімы „ворагі нашых ворагаў ёсць нашымі сябрамі“!

Тэзу аб субліматыўным характары прафашысцкіх настрояў у БССР можна падцвердзіць і спасылкай на іхную распаўсю­джанасць сярод такіх пластоў насельніцтва, якія амаль ня мелі іншых крыніцаў інфармацыі, апрача афіцыйнай. Характэрна, што сярод гуманітарнай інтэлігенцыі, якая была настроеная не менш па–антысавецку, чым рабочыя ці сяляне, але валодала значна шырэйшым даляглядам і ведамі, сімпатыяў да нямецкіх нацыстаў не адзначалася. Для прыкладу прывяду зафіксаваныя сексотамі НКВД у тым самым 1939 г. выказванні толькі найвыдатнейшых тагачасных беларускіх гісторыкаў:

Мікалай Міхайлавіч Нікольскі:

„Бальшавізм ёсць фашызм навыварат, у СССР вучоныя не могуць адкрыта выкладаць свае погляды, і ў выпадку вайны я не жадаў бы застацца на тэрыторыі СССР“29.

Уладзімер Мікалаевіч Перцаў:

„Калі б насельніцтва былой царскай Расеі апынулася ў такім матэрыяльным становішчы, у якім знаходзяцца пры Савецкай уладзе, то рэвалюцыя адбылася б нашмат раней за сямнаццаты год. Нейкі палітычны пераварот неабходны і цяпер, бо палітыка партыі і Савецкай улады ўсё горш і горш цісне на насельніцтва. Бальшавікі як не імкнуцца падтрымаць аўтарытэт партыі, але ва ўсіх пра яе склалася самае кепскае меркаванне, нават прыродныя пралетарыі ставяцца пагардліва, і гэта цалкам натуральна, бо жыццё пры іхным кіраўніцтве ёсць самае цягаснае“30.

Уладзімер Іванавіч Пічэта:

„Я з палітыкай Савецкай улады не згодны і ніколі не згаджуся, і трываць яе (уладу) не магу. Наўкола хамы і больш нічога. Савецкі Саюз — гэта фашысцкая катавальня, а не сацыялізм. Усё тое, што пішуць у газетах — сама­хвальства і ідыятызм“31.

Выказанае вышэй меркаванне пацвярджае, як мне здаецца, і той факт, што пасля жнівеньскага 1939 г. „пакта Молатава — Рыбентропа“, калі гітлераўская Нямеччына і Савецкі Саюз ператварыліся з ворагаў у хаўруснікаў, і да самага пачатку нямецка–савецкай вайны ў чэрвені 1941 г. пранямецкія настроі ў БССР ідуць на спад, прынамсі дакументы з фіксацыяй такіх настрояў у гэты перыяд асабіста мною не выяўленыя.

Напрыканцы дзве высновы, якія могуць падштурхнуць даследнікаў да больш актыўнага вывучэння пастаўленай у гэтым артыкуле праблемы:

1. Выглядае на тое, што на пачатку нямецка–савецкай вайны 1941––45 г. значная частка насельніцтва Беларусі, у моц свайго варожага стаўлення да Савецкай улады, была псіхалагічна гатовая да падтрымкі новага рэжыму, усталяваннем якога суправаджаўся ўваход нямецкіх войскаў на тэрыторыю краю. Патэнцыял гэтай гатоўнасці не быў і не мог быць дастаткова выкарыстаны нямецкімі нацыстамі па прычыне кардынальных разыходжанняў іхнай ідэалогіі і мэтаў у гэтай вайне з ідэалогіяй і мэтамі беларусаў, аднак і савецкі партызанскі рух у 1941—44 г. ніколі не карыстаўся падтрымкай большасці жыхароў Беларусі.

2. Тэза аб „адвечнай савецкасці“ новачаснай беларускай нацыі ды ейнай заўсёднай прыхільнасці да сацыялістычных каштоўнасцяў, якая апошнім часам актыўна распрацоўваецца аўтарамі розных палітычных арыентацыяў, здаецца, не вытрымлівае праверкі фактамі.

---------------

1 Кудзелька Дз., Шахоцька Л. Перапісы насельніцтва // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Т.5. Мінск, 1999. С. 465.

2 Як пішуць Дз. Кудзелька і Л. Шахоцька, „характэрнай рысай дынамікі ўзроставай структуры насельніцтва [у Беларусі] з’яўляецца памяншэнне долі дзяцей“ (Тамсама).

3 Пасэ У. Вялікая Айчынная вайна 1941—45 // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Т.2. Мінск, 1994. С. 429.

4 Гл.: Калинин П. Партизанская республика. 2–е изд. Минск, 1968. С. 367.

5 Тозік А. Патрыятычнае падполле ў Вялікую Айчынную вайну // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Т.5. Мінск, 1999. С. 436.

6 Лемяшонак У. Партызанскі рух у Вялікую Айчынную вайну // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Т.5. Мінск, 1999. С. 414.

7 Туронак Ю. Беларусь пад нямецкай акупацыяй. Мінск, 1993. С. 188.

8 Тамсама. С. 186.

9 Гл.: Тамсама. С. 201.

10 Нацыянальны архіў Рэспублікі Беларусь (далей — НАРБ), Ф.4, воп.21, спр.1676, арк.117.

11 НАРБ, Ф.4, воп.21, спр.1676, арк.116.

12 Тамсама, арк.117.

13 Тамсама, арк.126.

14 Гл.: Лялькоў І. Гарачая восень 1939 году: погляд зь Менску // Спадчына. 1999. №4. С. 98-103.

15 Туронак Ю. Беларусь пад нямецкай акупацыяй. С. 188.

16 НАРБ, Ф.4, воп.21, спр.1576, арк.20.

17 Тамсама, арк.21.

18 Тамсама, спр.1678, арк.143—144.

19 Тамсама, арк.141.

20 Тамсама, арк.142.

21 НАРБ, Ф.4, воп.21, спр.1678, арк.142—143.

22 Процька Т. Вынішчэнне сялянства. Вёска Ўсходняй Беларусі пад цяжарам бальшавіцкіх рэпрэсіяў 30-х гадоў. Мінск, 1998. С. 98.

23 НАРБ, Ф.4, воп.21, спр.1676, арк. 143.

24 Тамсама, спр.1596, арк.19.

25 НАРБ, Ф.4, воп.21, спр.1576, арк.44.

26 Тамсама.

27 Тамсама, спр.1678, арк.83.

28 Тамсама, арк.84.

29 НАРБ, Ф.4, воп.21, спр.1689, арк.147.

30 Тамсама, арк.233—234.

31 Тамсама, спр.1691, арк.338.


БЕЛАРУСКІ ГІСТАРЫЧНЫ АГЛЯД
Том 9 Сшытак 1-2 (16-17)
Снежань 2002

http://www.lingvo.minsk.by/~bha/09/lalkou.htm



Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.