Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
06/14/21 в 09:39:46

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Мир насекомых »


   Удел Могултая
   Разное
   Вольная слушательня
   Мир насекомых
« Нет темы | Следующая тема »
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Мир насекомых  (Прочитано 2331 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
serger
Beholder
Живет здесь
*****


Како сия мерзость на палубу забредохом?

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2215
Мир насекомых
« В: 01/23/10 в 15:44:39 »
Цитировать » Править

Цельнотырено отсюда: http://haritonoff.livejournal.com
(Там ещё очень, очень много иллюстрирующих фотографий.)
 
----------------------------------------------------------------
Живут они (насекомые) хоть и на одной с нами планете, но мир их очень сильно отличается от нашего. В нем действуют совсем другие физические законы… то есть нет, вру: физические законы везде одни и те же, но вот проявления их в Малом Мире для нас непривычны.
 
Вот, например, гравитация. Широко известен факт, что муравей поднимает вес, превышающий его собственный в 50 раз. Это не означает, что муравей, если бы весил как человек, поднимал бы за раз 3,5 тонны – чем крупнее существо, тем больше силы у него уходит на то, чтобы таскать самое себя. Человек – средней физической подготовки – поднатужившись, поднимает другого человека, слон другого слона уже не поднимет, а кит на суше погибает, задавленный своим собственным весом. Более того, если бы муравей был размером с человека, он бы – при сохранении своих пропорций – не смог бы даже приподняться – силы его крошечных мускулов, заключенных в хитиновые трубочки тонких конечностей, не хватило бы. А в своем мире – он ничего так, вполне себе силач.
 
Человек же, будучи размером с муравья, мог бы запросто делать стойку на мизинце любой руки или ноги и жонглировать такими же своими товарищами – мышечная масса у нас составляет гораздо больше процентов от веса тела, чем у насекомых. Чтобы беспрепятственно качать мускулы, позвоночные по сравнению с членистоногими как бы вывернуты наизнанку: наши опорные элементы – скелет – спрятаны внутри тела и являются как бы осями, на которые накладываются мышечные массы. У насекомых, напротив, скелет обволакивает тело снаружи, а внутри, по оси тела, никаких скелетных элементов нет – там располагается все остальное.
 
Это не случайно так – без панциря в Малом Мире тяжко. Уменьшенный до размеров муравья человек был бы не только сверхсильным, но и полупрозрачным – насквозь: этакий скелет с пульсирующим сердцем в грудной клетке, комком внутренностей под ней – и все это обтянуто паутинной сеточкой кровеносных сосудов, образующей ажурную конструкцию по контуру тела – а кожа, мышцы и сухожилия при такой толщине просто были бы прозрачными. А это значит, что при попадании в прямые солнечные лучи такое существо почти мгновенно получит ожог – сквозной, как в микроволновке – всех внутренних органов и сдохнет. А если и не будет соваться на солнце – протянет немногим дольше, ибо попросту высохнет – наши кожные покровы проницаемы.
 
По этой же причине человеку-с-муравья в течение его жалкого и недолгого существования, пока он стоит на мизинце, можно будет не дышать – кислород будет проникать в его ткани непосредственно из окружающего воздуха. Насекомые и не дышат, но и роскоши принимать кислород через кожу себе не позволяют – их тело пронизано тонкими канальцами-трахеями, сообщающимися с внешней средой через ряд отверстий-стигм на панцире. Поэтому гигантских насекомых нет и быть не может – им при такой системе пассивного дыхания просто не хватит кислорода.
 
Так что все фильмы про тараканов размером с автобус – полная фигня. Равно, впрочем, как и фильмы про то, как уменьшенные при помощи высоких (и не очень) технологий люди путешествуют среди травяных джунглей – особенно спецэффекты в таких фильмах. Всегда подводит вода в кадре. Вода вообще очень хорошо выдает фото- и киноподделки, когда большой объект в кадре стараются выдать за маленький и наоборот. В случае со сценами шторма с макетиками кораблей или знаменитой Несси все портит величина и форма волн, а по мере уменьшения масштаба до объектов макросъемки начинает все бóльшую роль играть поверхностное натяжение…
 
Нам с вами, большим, если падать откуда-нибудь, то лучше в воду – целее будем. И лучше не со слишком большой высоты. В Малом Мире наоборот – падай хоть с небоскреба, не расшибешься, но упаси боже упасть в воду – намертво прилипнешь к поверхности. И до берега добраться будет очень непросто. Скорее всего по пути тебя съедят. Из стакана тоже не попьешь – вода просто не захочет оттуда выливаться, как плотное желе, будет липнуть к стенкам – ее придется с силой из него высасывать. С другой стороны, стакан муравью нахрен не нужен – капля воды и без него держит форму и не растекается – оторвал от лужи воды капельку да понес куда тебе надо. Можно ею помыться – обтереться, как губкой – грязь к капле прилипнет – а потом выбросить, пока не испарилась.
 
Вода как желе, а воздух – как вода. Ну, в масштабе муравья еще не как вода, но очень плотный – с ног сбивает даже не ветер, валит любое движение воздуха. Ветер уносит в голубую даль. Поэтому у насекомых на лапках нет ярко выраженных ступней – им не нужна специальная опорная поверхность, они легкие – зато всегда есть всякие крючочки, коготки и присосочки – цепляться. Взлететь тоже не проблема, проблема – летать хорошо, маневрировать и бороться с воздушными потоками лучше других. А то съедят. Те, кто делает это лучше тебя.
 
Даже нелетающие, а просто быстро бегающие животные – те же муравьи – как правило, имеют обтекаемую форму. И помогает – муравей, увеличенный до размеров автомобиля "Лада", развивал бы скорость в 250 км/ч (то есть мы уже знаем, что на самом деле ничего бы муравей такого размера не развивал, это так, пример для сравнения). Причем не то что по пересечёнке – по бурелому в горной местности. Или по вертикальной поверхности – в Малом мире проще перебежать через отвесную стену, чем обойти ее даже по небольшой дуге. И самое прикольное, что набирал бы он эту скорость сразу, с места, без разгона. И так же – мгновенно – тормозил бы. Инерция в мире муравьев играет очень незначительную роль по сравнению с нашим.
 
Человек человеку простым ударом кулака, да еще вложив в удар вес собственного тела, может нанести серьезные повреждения. У мышей бокс – уже просто безобидная игра, а муравей муравья, даже если треснет со всей дури таким специальным маленьким муравьиным топориком или сабелькой, только отбросит в сторону, но не поцарапает и ничего ему не сломает. Даже только что перелинявшему, мягкому. Удары в Малом Мире неэффективны, вместо мечей и топоров маленькие вояки вооружены пилами, клещами. Главное – зажать противника, чтобы не вырвался (излюбленный прием муравьев – одни растягивают крупных врага или жертву за конечности, а другие раскусывают и распиливают его на запчасти по сочленениям). Можно и проткнуть, если у тебя есть жало, но тоже только при наличии надежного упора.
 
Зато спать наш человек-с-муравья мог бы хоть на камнях, хоть на битом стекле, даже со своей нежной кожей – не поцарапался бы, весу не хватит, чтобы надавить как следует. Или стоя. Или стоя на голове – особой разницы нет. Но под упавшее "дерево"-травинку я бы все равно не рекомендовал попасть – хоть и не задавит, зато прижмет – не выберешься. Тут тебя, опять же, и съедят.
 
Кстати, о деревьях. Простые аналогии "в масштабе" (трава = лес, насекомые = звери) при сравнении "пейзажей" большого и малого миров не годятся. Ну где вы видели, чтобы на каждом дереве сидело по восемьдесят медведей, коров, страусов? А на кустике травы – запросто. По стволам и стеблям ползают, прыгают, скачут разнообразные существа, сотни; листья не проламываются, не прорываются, всем хватает пищи, всё с бешеной для нас скоростью растет, размножается, превращается, обращается во прах и восстает из праха, поедает друг друга, в том числе заживо…
 
(Из комментариев)
 
Вопрос:
А им бывает больно?
 
Ответ:
Они как Терминатор: чувствуют повреждения, но не испытывают болевого шока. По крайней мере муравей с оторванным брюшком продолжает работать, как ни в чем не бывало, пока не умрет, а самец богомола, пожираемый самкой, продолжает с ней совокупляться. С отъеденной головой у него, говорят, даже лучше получается.
Они слишком мало живут и слишком уязвимы, чтобы обращать внимание на такие пустяки, как боль - их задача - не сохранить свое тело в целостности как можно дольше, как у нас, а размножиться, не взирая ни на что.  

 
Чтобы ориентироваться в этом странном мире, нужны другие, отличные от наших, органы чувств, и его обитатели воспринимают окружающую действительность совсем не так, как воспринимал бы ее человек.
 
Зрение играет большую роль в жизни некоторых насекомых, особенно дневных, летающих и хищных, однако и они близоруки – область точного зрения у них не превышает нескольких сантиметров. Фокусировать свои глаза, чтобы точно определить форму предметов, они не могут, зато великолепно отслеживают движение и различают цвета, причем цвета иные, чем мы: они видят ультрафиолет – разные его оттенки, целую недоступную нам радугу в невидимом спектре.
 
А форму объекта и его объем насекомое воспринимает при помощи… обоняния. Запах воспринимается большинством насекомых не так как у нас. Восприятие запаха для них составляет особое, неизвестное нам стереохимическое чувство. Дело в том, что обонятельные органы позвоночных расположены внутри тела и неподвижны. У насекомых же чувствительные клетки, воспринимающие запах, расположены преимущественно на усиках (а также на ногах и некоторых других придатках тела), то есть на подвижных органах, на некотором расстоянии от оси тела. Каждый усик может двигаться, так что запах насекомые воспринимают вместе с пространством и направлением, для них это одно единое чувство. Можно сказать, что, как и опорно-двигательная система, обонятельные органы насекомых и позвоночных по отношению друг к другу "вывернуты наизнанку".
 
Мы чувствуем изолированный запах (или букет запахов) – как фон, а насекомые ощущают "запаховое тело" – как рисунок. Когда, например, цветок выделяет определенный аромат, то этот аромат "надет" на тело цветка определенным образом, в зависимости от того, какие органы цветка какие компоненты этого запаха выделяют. Это "запаховый образ" меняет форму и насыщенность в зависимости от наличия ветра и расстояния до предмета. Аналогом (хотя и весьма приблизительным) такого чувства у человека является чувство осязания: человек одновременно воспринимает фактуру предмета, а также расстояние от предмета до тела, направление, его температуру и влажность. Все это вместе входит в наше единое "чувство поверхности", которой мы касаемся. Таким "общим чувством" для насекомых является чувство стереохимическое: объемный запах.
 
Волоски на теле насекомых позволяют им улавливать мельчайшие токи воздуха, в том числе отслеживать размер, форму и скорость движущихся рядом и на расстоянии предметов, а также воспринимать отраженные волны от предметов неподвижных. Плюс к этому наземные насекомые очень тонко чувствуют все вибрации поверхности, могут отследить и определить их источники… Совокупностью всех этих своих чувств они воспринимают окружающий мир очень подробно, в чем-то гораздо детальнее, чем мы, но – по другому. Совсем по другому.
 
С помощью дополнительных простых глазок на темени насекомые могут ориентироваться по солнцу, и, судя по всему, как-то чувствовать время. Причем само солнце может быть скрыто за облаками – они видят картину поляризации солнечных лучей, которой облака не помеха.
 
Муравьи тоже пользуются при ориентировании на местности направлением на солнце и картиной поляризации, причем они удерживают в памяти направление движения по отношению к солнцу не менее 5 дней.
 
Кроме этого, муравьи-охотники ориентируются, запоминая окружающий ландшафт. Они способны запомнить относительное расположение каких-либо приметных деталей рельефа (камней, палочек и т.д.) и выстраивают свой маршрут по этим ориентирам. При этом они помнят одновременно несколько мест и тем самым держат в памяти несколько систем ориентиров со всеми углами, расстояниями и т.д. Но и этого мало – муравьи запоминают небесные и наземные ориентиры отдельно и могут в любой момент перейти с одной системы на другую. Запаховыми маркерами, как выяснилось, рыжие лесные муравьи свои дороги специально не размечают – видимо, из принципа. Да, кстати: соотношение масс мозга и тела у них такое же, как у собаки - 1:200.
----------------------------------------------------------------
Зарегистрирован
serger
Beholder
Живет здесь
*****


Како сия мерзость на палубу забредохом?

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2215
Отдельно о муравьях и их интеллекте
« Ответить #1 В: 01/23/10 в 16:03:49 »
Цитировать » Править

Оттуда же, много неожиданного и потрясающего об обыкновенных лесных муравьях:
 
----------------------------------------------------------------
Общая масса всех муравьев, обитающих на планете, превосходит массу всех вместе взятых млекопитающих, включая людей. Их, муравьев, больше десяти тысяч видов, все стоят на разных ступенях развития. К числу наиболее "интеллектуальных" из них (это примерно сотня видов), а значит, и наиболее интеллектуальных насекомых планеты вообще, относятся и наши рыжие лесные муравьи. Они строят большие города, даже ассоциации городов, разветвленные дороги с двусторонним движением, имеют социальную структуру и иерархию. Разные виды муравьем занимаются охотой, собирательством, "садоводством", приручают и разводят тлей и другую живность, промышляют "рабовладением"… рыжим лесным доступны все эти виды деятельности и в то же время они при нужде могут обойтись без любого из этих занятий.
 
Обычно о них говорят как о некоем "коллективном разуме", подчеркивая при этом, что каждая особь в отдельности очень примитивна, такая живая машинка, безмозглая клеточка сложного организма, не обладающая хоть сколько-нибудь сложным поведенияем. То есть все вместе – да, а по отдельности – нет.
 
На самом же деле все обстоит гораздо интереснее. и чем больше муравьев изучают, тем больше стереотипов о них рушится. Оказалось, например, что любовь к труду у муравья, как и у человека, небольшая. Муравьи стремятся как можно больше отдыхать. В муравейнике все время находится множество рабочих, которые слоняются без дела по территории в окрестностях гнезда, сидят в специальных камерах – как раз и предназначенных для подобного времяпрепровождения. Причем в обычное время – если нет нападения врага или не разрушен купол – процент таких бездельников в муравейнике довольно большой, и это, как правило, молодые особи, которые мало того, что бездельничают, так еще и… играют, то есть весело бегают, или тащат не то, или таскают друг друга низачем, причем от сложных работ старшие муравьи их даже отгоняют: от молодых необученных работников больше вреда, чем пользы.
 
То, что муравей в процессе своего развития последовательно переходит с одних "должностей" на другие, то есть в зависимости от возраста выполняет те или иные функции в муравейнике, было известно давно. Но в последнее время накапливается все больше данных, что муравьи не просто следует инстинктам, они учатся – в нашем, в человеческом смысле. У них, например, растёт опытность в драках. Замечено, что муравьи, если часто дерутся, используют новые приемы – у молодых бойцов репертуар "базовый" – инстинктивный, а опытные со временем приобретают новые – индивидуальные! – боевые приемы и дерутся гораздо эффективнее. Причем это именно опыт, он не зависит от возраста – скажем, муравей, уже получавший в морду заряд едкого вещества из пасти хищной личинки мухи-сирфиды (справа), пытается в следующий раз зайти на нее (и только на нее, не на других врагов) непременно сзади, в то время как видящий ее в первый раз прет как придется.
 
Охоте муравьи тоже учатся, причем учатся определенным приемам в охоте на ту или иную жертву, да и тому, какое именно существо считать жертвой. Опыты проводились с ногохвостками, или коллемболами – крохотными примитивными насекомыми, обитающими в верхнем слое почвы, питающимися детритом и обычно медлительными, но далеко прыгающими в случае опасности. Так вот, если муравьям, жившим на участке, бедном этими самыми коллемболами, исследователи их туда внезапно напускали – видно было, что муравьи не умеют на них охотиться. Муравьи совершали десятки стереотипных выпадов, пытаясь схватить коллемболу, в большинстве случаев безуспешно. А в тех местах, где много ногохвосток, муравьи того же вида хватают их влёт, с одного выпада.
 
Более того – 95% муравьев, что молодых, что старых, впервые повстречав новый вид насекомого, вообще не понимают, что это – добыча, а, наткнувшись на нее, с любопытством знакомятся, оглавживая усиками, и идут дальше. И только 5% – более агрессивных или просто с большей склонностьтю к охоте – сразу пытаются ее схватить, хотя и не с первого раза получается. Рабочие особи у "продвинутых" видов муравьев вообще сильно различаются между собой – не только внешне, в зависимости от функции, но и – внутри каждой профессиональной группы, похожие с виду, как клоны – по характеру. Среди рабочих особей в муравейнике, словно в стаде высших животных, выстраиваются иерархические структуры, они соперничают между собой, возникают устойчивые группы, члены которых связаны между собой более тесными отношениями, чем с остальным населением муравейника.
 
Например, для охоты, переноски добычи, строительства и ремонта рыжие муравьи формируют устойчивые "бригады" с более-менее постоянным составом Такие "бригады" вместе нападают на крупную добычу и вместе тащат ее к остальным муравьям. Перенос груза такой группой очень эффективен: если поделить вес добычи на число муравьев, то окажется, что один муравей не способен дотащить свою часть, а вся "бригада" вместе с ношей справляется.
 
Так вот, "бригады" внутри себя неоднородны: можно выявить лидера, который быстрее других ориентируется в ситуации и активизирует остальных. Несколько – 3-5 работников бригады – опытные, легко активируются бригадиром и быстро встраиваются в рабочий ритм, работают не отлынивая. Несколько – менее активных, и 2-3 – совсем молодые, как раз те, что бóльшую часть времени заняты не трудом, а ерундой. В играх и редких попытках поработать со взрослыми молодые набираются опыта и потом могут сами стать опытными рабочими или лидерами – а могут остаться "пассивными носильщиками", если не повезет, и несколько бригад распадутся в критический период их возраста – период обучения.
 
И с охотой то же самое – стоит нескольким особям освоить приемы охоты на новую живность – так этим приемам очень быстро обучаются другие – кто имеет склонность к активной охоте: как определению, что "вот это – еда!", так и способу охоты, нужным движениям. Главное здесь – сам факт того, что поведение муравьев не полностью инстинктивное, причем они не только обучаются, но и учат друг друга. Как они это делают – до сих пор не вполне понятно. Некоторые авторы практически отрицают возможность общения муравьев между собой, и считают, что те учатся "вприглядку" – менее опытные смотрят, что делают их более сообразительные товарищи, и копируют их технику. Другие пытаются определить пределы и возможности общения муравьев между собой, и эти исследования приводят к еще более поразительным открытиям.
 
Первые опыты такого рода ставились еще в 80-х годах – муравьи передавали друг другу сведения о координатах находящейся в лабиринте кормушки с едой. Ученые не ставили целью определить способ общения насекомых между собой – предполагалось, что они делают это с помощью движений антенн, наподобие пчелиного танца – или расшифровать их "язык"; они просто засекали время, за которое разведчик "объяснял" бригаде, где находится найденная им пища. Так вот выяснилось, что муравьи способны алгоритмизировать информацию – грубо говоря, когда была возможность "описать маршрут" как "Все время влево" вместо "Налево; потом налево; потом налево, потом налево… …" (как это сделала бы машина), муравьи эту возможность видели и ею пользовались. В других опытах им требовалось найти на дороге нужный отворот из сотни – оказалось, что муравьи, во-первых, "умеют считать" где-то в среднем до 60 (вороны, для сравнения, только до шести), а, во-вторых, способны сообразить, что проще не отсчитывать девяноста четвертую "дверь" от начала стодверного "коридора", а добежать до его конца и начать считать оттуда – в этом случае "дверь" будет всего лишь шестой.
 
Более сложные опыты выявили способность мурашей "давать рабочие названия" памятным местам (например, в случае, если корм появлялся за 25 "дверью" чаще, чем за остальными, разведчик почти не тратил времени на объяснения опытной бригаде: не талдычил "один, два, три, … … двадцать пять", а бросал что-то типа "там, где обычно!") и даже складывать и вычитать!
 
То есть муравьи используют закономерности окружающего мира для сжатия информации. Это все очень простые логические операции, но это логические операции (пусть и простые) у насекомых.
----------------------------------------------------------------
 
(Об основном посыле этого текста - степени разумности муравьёв - уже давно мельком писал эпоним.)
 
 
----------------------------------------------------------------
Что такое муравьиная семья (и вообще семья общественных насекомых) – вроде большинство знает. Стандартная схема такова: одна матка-царица, занятая постоянным откладыванием яиц, из которых в период размножения выходят другие самки и самцы, а в остальное время – бесполые особи: недоразвитые самки (у пчел и муравьев) или самки и самцы (у термитов); рабочие и солдаты, занятые добыванием пищи, охраной гнезда, уходом за царицей и ее потомством и всей прочей работой. Жители одной семьи – братья (точнее, сестры), и с делятся друг с другом кормом, все чужие подлежат изгнанию или уничтожению. Это общая, базовая модель, а на деле у разных видов все может быть устроено по-разному.
 
У рыжих лесных муравьев в одной семье, как правило, не одна, а несколько цариц – так надежнее. Более того – если муравьям кажется, что цариц им не хватает, они в период брачного лёта могут найти и притащить в муравейник несколько самок со стороны, причем иногда даже чужого вида. Дело в том, что рыжие лесные муравьи – это на самом деле не один вид, а комплекс близкородственных – formica polyctena, formica aquilonia, formica lugubris, собственно formica rufa и так далее. Все они очень похожи между собой, между некоторыми из них даже вроде возможно скрещивание, но вот все-таки – разные виды. И у каждого из них свои, несколько отличающиеся от остальных, привычки, своя излюбленная добыча, свои приемы охоты…
 
В одном муравейнике могут жить несколько семей – внешне единый гнездовой купол состоит на деле из нескольких секторов – колонн. И семьи эти могут принадлежать к разным – хоть и родственным – видам. В каждой колонне свои приписанные к данной колонне рабочие муравьи, свои самки и камеры с расплодом. Муравейник, как подводная лодка, поделен на отсеки, если с одним что-то случится – другие выживут. При этом между колоннами может идти обмен особями – в одной мало работников, в другой, наоборот, избыток…
 
Если семья одна, а работников все равно не хватает, можно пойти на войну и захватить "рабов". Муравьи некоторых видов (среди рыжих лесных это дело особенно любят f. sanguinea) грабят чужие гнёзда, воруют оттуда куколок и приносят их в своё гнездо. Там за ними ухаживают, как ухаживали бы за своими собственными, из них вылупляются муравьи-"рабы" и начинают жить своей обычной жизнью, как жили бы в своем муравейнике – охотиться, строить, ухаживать за маткой (в данном случае "неродной", но им пофигу), яйцами и личинками – своими сводными сестрами. Никакого насилия (кроме самого акта похищения) – скорее многонациональная семья.
 
(Рыжий лесной муравей универсален, но есть другие, узкоспециализированные виды — например, муравья-амазонки (Polyergus rufescens – на снимке он только что захватил куколку – будущего нового раба) — существующие исключительно за счет рабовладения. Рабочие этого вида занимаются исключительно добыванием куколок "рабов" и не способны даже самостоятельно питаться)
 
Впрочем, многоквартирный муравейник – это не самое удивительное. Formica rufa давно прошли в своем развитии античную стадию полисов – городов-государств – и научились создавать союзы и федерации. В федерацию может входить несколько десятков, а то и сотен муравейников, население ее – сотни миллионов муравьев. Между муравейниками одной федерации идет обмен ресурсами, рабочие переносят куколок и молодых рабочих туда, где они больше нужны. Пропуском служит запах: запаховый паспорт один на всю федерацию, если к посту у входа в муравейник подойдет муравей того же вида, но из другой федерации (тем более – другого вида) – его прогонят или убьют.
 
Федерация может образоваться из одного муравейника: из разросшейся колонии уходит отряд с самкой и множеством рабочих и основывает в намеченном месте поблизости от родительского муравейника новое, дочернее гнездо. Но бывает, что в федерацию входят муравейники, не родственные между собой. Как уж они между собой договариваются – это отдельная история, до конца еще не изученная.
 
Бывает, что – например, после разрушения муравейника животным или человеком – муравьи из разрушенного гнезда захватывают чужое, истребляя хозяев, а бывает, что мирно подселяются в муравейник родственного (но не обязательно своего!) вида, и те принимают у себя "беженцев" (а иногда хозяева или "беженцы" еще имеют "рабов", да еще тоже разномастных, от нескольких захватнических набегов – и тогда получается, что под одной крышей мирно живут муравьи трех-четырех разных "национальностей"!). Почему в одних случаях происходит так, а в других иначе – толком пока неизвестно. Впрочем, если за человеками со стороны наблюдать, тоже не всегда понятно, почему мы то бомбы соседям на головы с самолетов бросаем, то гуманитарную помощь…
 
Бывает, что муравьи разных видов из одновременно разрушенных гнезд вместе образуют новые колонии смешанного состава. Потом, окрепнув, муравьи одного вида могут уйти, отселиться, создав "расово чистую" семью, если никто не мешает. Однако в природе, как правило, мешают: муравьиные враги – разные кабаны и дятлы – разрушают муравейники постоянно, выжившие части семей постоянно же основывают новые, часто совместно с другим видом, и не успевают разделяться – это процесс не очень быстрый и, видимо, не очень для них важный. Поэтому в естественной среде постоянно существуют муравейники, с виду совершенно обычные. А живут в них по 2-3 разных вида, у каждого – свои королевы, свои привычки, так что они друг другу не очень-то мешают, а, скорее, взаимно дополняют, используя разные ресурсы и делясь пищей и рабочими.
 
Однако в идеале, в классическом случае, новый муравейник может быть основан единственной самкой. Во время брачного лёта крылатые самки и самцы из разных гнёзд спариваются в воздухе или на земле. Вскоре после этого самцы погибают, а оплодотворённые самки сбрасывают крылья и отправляются на поиски места для гнезда. Если ее не пригласили в муравейник родственного вида или не удалось обманом проникнуть в муравейник вида неродственного (практикуют формика руфа и такие фокусы – тоже своеобразная форма рабовладения или, точнее, временного паразитизма), самка сама строит небольшую замкнутую камеру в земле. Иногда несколько самок делают такую камеру совместно.
 
Самка откладывает яйца, ухаживает за ними. Спустя неделю из яиц начинают появляться первые личинки. Через две недели личинки заканчивают рост, и начинается окукливание. До выхода из куколок первых рабочих самки ничем не питаются, но при этом выкармливают личинок выделениями специальных желез – почти как млекопитающие. При этом полностью исчезают летательные мышцы, которые самке больше никогда не понадобятся, и расходуются запасы жира, накопленные ещё в родительском гнезде. И вот из куколок появляются первые рабочие…
 
…и вот из куколок появляются первые рабочие, и с первых моментов жизни начинают вести себя не как роботы, а как существа со своими характерами. В них заложена любовь к яйцам и личинкам – и они начинают не просто заботиться о следующей партии яиц, отложенных самкой, но и соперничать в этом между собой. Между ними начинаются серьезные выяснения отношений, выстраивается иерархия – кому решать, как расположить яйца, кому их первому облизывать… Они могут в процессе конкуренции зашибить друг друга, и даже начинают конкурировать с самкой – за право заботиться о расплоде. Самку при этом могут случайно убить, и тогда муравейник гибнет, не начавшись. Когда молодых рабочих становится штук восемь или десять, они начинают выходить из гнезда во внешний мир, искать пищу. И за эту роль тоже начинается конкуренция. В итоге добытчиками становятся лидеры – самые активные и наглые особи, а тихони остаются при мамке.
 
Потом, когда гнездо разрастется, роль нянек – видимо, самую инстинктивную, не требующую обучения – выполняют самые молодые муравьи. Немного повзрослев, они становятся строителями и ремонтниками, а потом – охотниками, носильщиками, разведчиками или пастухами – в зависимости от склонностей и везения. Молодые, еще не приобретшие специфического опыта муравьи часто переносятся рабочими из гнезда в гнездо, с целью соблюдения определенного баланса численности. Молодые выполняют в разных гнездах разные работы – то мусор поносят немного, то кровлю чинят, то с личинками или куколками возятся, то ходят из гнезда наружу и обратно – регулировать температуру или влажность.
 
Постепенно они пытаются вылезать наружу и чего-то делать, однако старшие обычно стараются загнать или утащить их обратно в муравейник – наружные команды состоят из сработавшейся иерархии муравьев, с установленными отношениями доминирования и привыкшие делать определенный вид работ; молодые, ничего не умеющие мураши мешают им работать. Наиболее активные из молодежи, чаще прочих сверстников забредают куда не надо – и если там оказываются другие молодые, начинают ими командовать, сами организовывают работы. Со временем из таких молодых образуются новые группы. Они получают кормовые участки на самых концах муравьиных троп, по периферии контролируемой гнездом территории. Становясь старше, постепенно перебираются на кормовые участки поближе к муравейнику, чтобы туда-обратно ноги бить меньше. Старослужащие становятся стражей гнезда, но если будут разрушены тропы, в первую очередь именно эти опытные старые муравьи вновь пойдут по почве, заново размечая дорогу – они помнят кормовые угодья муравейника, помнят, где расположены пастбища с тлями, где дорога идёт в заросли травы, которая дает отличные семена. Эти муравьи держат в памяти транспортную сеть – каждый обновляет те участки, где он раньше охотился, и все вместе они восстанавливают всю инфраструктуру (а федерация занимает площадь в сотни квадратных метров), так что у муравейника память распределенная.
 
Но и среди внутригнездовых тоже есть старые профессионалы, которые, хоть и давно выросли, не сменили "детскую" работу.  
 
Основные источники пропитания для рыжих – охота на разную беспозвоночную живность и "дойное" скотоводство, причем разводят они не только тлей, но и разных червецов-щитовок, листоблошек, цикадок и даже гусениц некоторых бабочек. Они приносят этим занятием растениям не вред, а, наоборот, пользу – дело в том, что основной урон от тлей и щитовок не в том, что они пьют соки растений – от растений особо не убудет – а в том, что своими липкими выделениями закупоривают поры листьев и вызывают распространение сажистого грибка – возбудителя опасного заболевания. Муравьи же собирают эту сладкую липкость и не дают растениям чахнуть, а плесени – расти, к тому же, охраняя свою "скотину" и охотясь, уничтожают массу других, более серьезных вредителей.
 
Кроме охоты и скотоводства, муравьи занимаются земледелием – используют в пищу семена некоторых лесных трав и цветов, которые растут, как правило, вокруг муравейников – там земля плодороднее, чем бедные лесные почвы вокруг. Семена этих растений имеют особые придатки, содержащие масло, которые муравьями и поедаются. Сами семена они при этом не трогают, но растаскивают на разные расстояния, способствуя их расселению.
 
Есть специализированные виды муравьев, которые в ходах своих гнезд устраивают теплицы для выращивания плесневых грибков, коими и питаются, например, американские муравьи-листорезы аtta cephalotes (вверху). Они приносят в гнезда кусочки листьев, тщательно разжевывают, смешивая с экскрементами и слюной, и на всем этом выращивают грибы-приболотники рода Rhozites. Муравьиная кислота стимулирует рост грибницы и образование на ней вздутий, которыми муравьи и питаются. Но не только американские муравьи-листорезы вступают в такие своеобразные отношения с грибами. В гнездах рыжих лесных тоже выращиваются микроскопические грибы Debaryomyces cantarellii и formicarius.
 
…Распространено мнение, что муравьи – более древняя форма жизни, чем млекопитающие. Это не так. Колониальные перепончатокрылые появились только в конце мезозоя. То есть стартовые выстрелы на дистанции от древесной крысы до человека и от "обычных" букашек до обитателей современных муравейников прозвучали почти одновременно. И если сравнить разницу интеллекта опоссума и человека с разницей в сложности и разнообразии поведенческих реакций жука какого-нибудь и муравьиной колонии – то еще неизвестно, кто за этот период времени достиг большего. Хотя вообще-то такое сравнение бессмысленнее, чем спорить, кто кого победит – кит или слон; мы с мурашами слишком разные и живем в разных мирах. На одной планете.
 
В качестве постскриптума – интересный момент из наблюдений (http://antclub.org/node/608) за рождением муравьиной семьи в неволе: "Из пяти появившихся рабочих один «не удался». Концы всех лапок и усиков у него как бы скручены, недоразвиты. Этот муравей почти все время лежит на спине и иногда шевелит своими неразвитыми конечностями. Не смотря на это, здоровые муравьи не оставляют его и кормят. Брюшко у этого бедолаги также наполнено сиропом, как и у других муравьев. Здесь налицо явное предложение корма более сытыми собратьями, а не выпрашивание пищи. Ведь в таком состоянии муравей вряд ли смог бы попросить корм постукиваниями усиков и передних лапок по голове другого муравья." Трактуйте как хотите.
----------------------------------------------------------------
Зарегистрирован
serger
Beholder
Живет здесь
*****


Како сия мерзость на палубу забредохом?

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2215
Стебельчатобрюхие
« Ответить #2 В: 01/23/10 в 17:40:21 »
Цитировать » Править

Про ос там уже очень много завязано на картинки и подписи к ним, лучше так и читать, по порядку:
http://haritonoff.livejournal.com/116995.html
http://haritonoff.livejournal.com/117265.html
http://haritonoff.livejournal.com/117660.html
Зарегистрирован
serger
Beholder
Живет здесь
*****


Како сия мерзость на палубу забредохом?

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2215
Re: Мир насекомых
« Ответить #3 В: 01/23/10 в 17:49:39 »
Цитировать » Править

Стрекозы. Тоже самый сок в фотках:
http://haritonoff.livejournal.com/91207.html
 
На сем пока прервусь. И, пока не забыл:
Спасибо ЖЖ-френду error-lapsus за наводку на этот источник.
Зарегистрирован
R2R
Administrator
*****


STMS

45196474 45196474    
Просмотреть Профиль » email

Сообщений: 5667
Re: Мир насекомых
« Ответить #4 В: 01/23/10 в 20:52:56 »
Цитировать » Править

Про муравьёв очень интересно. Smiley
Спасибо!
Зарегистрирован

"Кто играет с динамитом, тот придёт домой убитым"
serger
Beholder
Живет здесь
*****


Како сия мерзость на палубу забредохом?

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2215
Re: Мир насекомых
« Ответить #5 В: 05/05/11 в 17:51:52 »
Цитировать » Править

Научные статьи о муравьях, по коим можно проверить достоверность выводов, изложенных в топикстартовых постах, внезапно обнаружены тут: http://www.reznikova.net/rus.html
 
Краткая популяризация части результатов: http://mn.ru/society/20110503/301619877.html
Зарегистрирован
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Нет темы | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.