Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
07/07/20 в 15:46:38

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « "Бессмертные" by Лайхэ »


   Удел Могултая
   Арда, Эа, далее везде....
   Квенты и амбарканты
   "Бессмертные" by Лайхэ
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: "Бессмертные" by Лайхэ  (Прочитано 1780 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
Nadia Yar
Живет здесь
*****


Catilinarische Existenz

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 4759
"Бессмертные" by Лайхэ
« В: 03/27/04 в 02:41:58 »
Цитировать » Править

Взято с http://arafinwe.by.ru/prose/laihe_bessmertnye.html  Здесь не весь рассказ. Там в конце есть ещё часть - ИМХО, не такая удачная, как то, что ниже.
 
 
 
***
 
- Я отпущу тебя. Понимаешь? Отпущу.  
 
Он говорил с ней, словно с маленьким ребенком - а как еще, орчанка же, поди, если и понимает что, то даже не через слово - одно через пять. О скорости соображения у ее племени он, хвала Эру, был с детства наслышан - но он узнал эту женщину, мелькнувшую перед ним всего один раз... тогда. И вполне сознавал, что эта черноволосая, с каменно-неподвижным лицом орчанка (о Валар... она отвратительна, но кто еще, если не она?) - единственная его возможность узнать правду.  
 
Товарищи хохотали: Саэллин, может, ты ее еще и петь научишь? - он, лишь досадливо мотнув головой, снова и снова пытался к ней подступиться, а она молчала, молчала, будь она проклята...  
 
Ангбанда больше не было. Моргота увезли. Саэллин видел краем глаза скованного Врага - и теперь не мог отделаться от мысли, что в изуродованном лице Проклятого, тяжело хромавшего впереди охраны, - седой, покалеченный, почти уродливый... но - Вала! - и этой пленной орчанки было что-то общее. Отрешенность. Непостижимая отрешенность, которую не пробить ни пыткой, ни посулами. Он узнал эту пленницу - и выпросил ее себе. Никто особо и не противился - что в ней ценного, все равно допросить для порядка да убить. При штурме Ангбанда пленных не брали, но она попалась чуть раньше - в дне пути от черных стен. Травы, видите ли, собирала. Ла-адно, Морготова тварь, не варить тебе уже своих зелий...  
 
- Ты слышишь меня? Ты можешь говорить?  
 
Орчанка чуть шевельнулась. Землисто-смуглое лицо было немногим выразительнее одного из обломков черных камней от разрушенных стен.  
 
- Ты мне надоел, Элда.  
 
Саэллин едва не подпрыгнул. Вот тебе и "низшее существо", вот тебе и "тварь Моргота" - что ж тогда так чисто и правильно выводит слова Синдарин гортанный, немузыкально-хриплый голос?  
 
- Ты говоришь на нашем языке?..  
 
Орчанка подняла на него взгляд - раскосые серо-зеленые глаза смотрели равнодушно и с полным презрением.  
 
- Я знаю много языков, Элда. Я очень давно живу. Ты глупый. Только совсем глупый допрашивает врага после победы. Врага нужно убить.  
 
- Да не хочу я тебя убивать! - Саэллин вскочил и зашагал возле костра: четыре шага вперед, четыре - назад. Невелик круг света от маленького костерка, и темнота за его пределами вовсе не кажется дружелюбной... - Я клянусь, что отпущу тебя, как только услышу...  
 
Больно. Ох, как же больно - просто выговорить то, что, казалось, уже давно превратилось в старый, не ноющий даже в непогоду шрам...  
 
- Глупый... - хрипловатый голос орчанки неожиданно окрасился неким подобием снисходительной насмешки. - Ты думаешь, теперь ты победитель, а мы - побежденные? Это так. На время. Тогда тоже было так. Тоже на время. Он вернется.  
 
Случайно ли - то, что именно на этих словах пламя облизнуло сыроватое поленце и опало, и широко, по-хозяйски, шагнула вперед темнота? Саэллин передернул плечами и чуточку слишком торопливо бросил в костер пучок хвороста.  
 
- Глупый, - усмехнулась орчанка. Раскосые глаза смотрели куда-то сквозь эльфа - и - уши бы надрать тому, кто пустил этот слух о тупости орков! - была в этих глазах какая-то странная, невозможная, невероятная - мудрость.  
 
Это было неправильно. Это все было неправильно - с того самого мгновенья, когда пленница - выродок, дрянь, Вражье отродье, - заговорила на Синдарин.  
 
- Ты голодна, - из последних сил пытаясь сохранить равнодушный вид, проговорил Саэллин. - Я принесу тебе мяса и вина. И рванулся прочь от костерка. Стараясь не услышать, как хриплым бубенцом звякнет вслед короткий смешок.
 
 
 
Ее нужно убить. Убить - и тогда, пожалуй, еще можно будет успеть поверить в то, что все происшедшее - остатки Вражьего морока, злое лиходейство, коим напоены до сих пор здешние места... Но тогда он уже не узнает, чем же все-таки был их давний поход - для слуг Врага.  
 
 
 
- Ты. Он, самый молодой и безрассудный, дрался до последнего, пока их волокли куда-то в подземелья - и, разумеется, орки его поколотили. Не то чтобы сильно, но голова кружилась. Где-то очень глубоко копошилось постыдное желание свернуться клубочком прямо на каменном полу, отгородившись от всего мира пеленой дурноты, но - "мерзавец, как ты смеешь, воин Финрода ты или лягушка раздавленная?!" - отыскивал раз за разом где-то внутри последние чахлые ростки гордости и ненависти, и перед Вражьим прихвостнем удалось стоять вполне себе прямо и даже не без вызова...  
 
- Саэллин, если не ошибаюсь.  
 
Он отшатнулся - что же, проклятый прислужник Врага знает их имена? Значит, и Финрод...  
 
- И Финрод, - медленно, будто даже с удовольствием проговорил Майя. - Или ты думал, я не умею - видеть? Имена... это просто, Саэллин. Очень просто...  
 
Ледяные глаза. Ледяное лицо. Дурацкая, невесть откуда приползшая мысль: разве лед бывает черным...  
 
...а впрочем, нет...  
 
Светлые - до боли, до озноба светлые - глаза. Или - черные? Небо, ну почему так хочется жить?!  
 
- Ты уйдешь, Саэллин. Ты - единственный - уйдешь.  
 
- Нет!!!  
 
- Уйдешь. Или - тебе помогут. Ты придешь в Нарготронд и расскажешь, что Финрода больше нет.  
 
- Лжешь! Финрод... король... он...  
 
- Он проиграл, Саэллин. Его больше - нет.
 
 
 
Он рванулся вперед - слепой дикий звереныш, не было уже ни гордости никакой, ни гнева священного, только - зубами вцепиться, руками скованными бить, бить, пока самого не убьют! - и каменный пол ударил в колени, и где-то - на грани сознания - прозвучал негромкий холодный голос Майя, произнесший какое-то короткое слово... А потом - жесткая, но осторожная ладонь на затылке, и к губам прижимается теплый край бронзовой чаши - горьковатый, пахнущий свежестью травяной взвар... Он приоткрыл глаза - сквозь дурнотную пелену, сквозь слезы увидел сосредоточенно-спокойное лицо склонившейся к нему орчанки... Орчанки! Его чуть не вывернуло только что проглоченным взваром - пить чашу из гнусных лап мерзкой твари! - но против всех представлений от нее пахло разве что мятой да самую чуточку - базиликом, а свободное платье из тонко выделанной кожи было украшено затейливым тиснением и бронзовыми бляхами. В височных косах - чистые, блестящие черные волосы - чуть слышно позванивали медные подвески. И рука - рука, не лапа! - подносившая ему кубок с взваром, была хоть и не летяще изящной, как требовали бы эльфийские каноны красоты, но чистой, сухой и теплой...  
 
...Он упирался до последнего. Это было немыслимо - уйти, оставив короля в подземелье! Что угодно, только не это - нет, нет, нет!!!  
 
Его попросту уволокли и бросили. Он рванулся вслед за орками, но единственный след, который удалось найти - это чуть качнувшаяся сосновая ветвь... Он плутал - долго и с единственной надеждой: вернуться. Дойти и увидеть...  
 
Дошел. И увидел. И медленно опустился на колени перед хрупкой усталой девушкой, казавшейся на фоне черной громады Тол-ин-Гаурхот тоненьким лунным лучиком. "Госпожа... ты... Король... Финрод..." Она обняла его, и они плакали вместе над изуродованным телом того, кто и в смерти сохранил на лице тень светлой улыбки. "Вот и все, Финрод... Теперь ты вернешься домой... Спи, друг мой... спи..."  
 
И - серебристое платье, разлохматившееся по подолу. И - изможденное, некогда совершеннейшее в мире - лицо. И - вымученная улыбка растрескавшихся губ.  
 
О Эру, как же она тогда была - некрасива...  
 
Как - прекрасна...  
 
"Ты придешь в Нарготронд и расскажешь... Правда?"  
 
"Правда..."  
 
Он шел в Нарготронд, измученный и раздавленный, и жить не хотелось. Он шел, чтобы исполнить волю Лютиэнь дочери Тингола - рассказать, чем обернулась для пещерного города прихоть ее отца...  
 
Нелепая и злая случайность: эта воля совпадала с волей Жестокого. Но об этом он даже не думал. Он вообще почти ни о чем не думал...

 
 
 
- Пойми. Если можешь - пойми. О небо! - ну, как тебе объяснить... мне нужно знать, понимаешь, просто - нужно... проклятье, как же тебя зовут, - я даже по имени не могу к тебе обратиться, что же делать - ты не боишься даже смерти, почему?  
 
- Я видела много смертей. Я видела, как твои братья убивали наших. Я видела, как вы уводили Высокого. Я больше ничего не боюсь.  
 
- Ты... горюешь о нем?  
 
- Да. Но он вернется.  
 
Она говорила это с такой непоколебимой уверенностью, что Саэллин на миг и сам поверил, что Моргот вернется. Как уже однажды вернулся. Ох, только бы не это!  
 
- Тогда ты должна понять... - Саэллин уже не замечал, что говорит с орчанкой словно с равной себе. - Ты тоже потеряла своего государя... как я тогда... Ты пойми, война окончена, и я уже не враг тебе...  
 
Орчанка усмехнулась. Помолчав, буркнула:  
 
- Тогда развяжи.  
 
Он и сам удивился, что перехватил ножом веревку, стягивающую ее руки, совершенно спокойно - будто ничего в мире не было естественнее этого жеста: он, Элда, воин Света, освобождает пленную прислужницу Моргота. Женщина долго, словно испытывая его терпение, растирала затекшие запястья, потом неторопливо отпила принесенного им вина. Наконец подняла свои странные глаза, слишком прозрачные и светлые для темного, покрытого загаром, грязью и засохшей кровью лица:  
 
- Что тебе рассказать о твоем...  
 
На миг все же запнулась, подыскивая подходящее слово.  
 
- ...вожде?
 
 
 
Я целительница. Нет, мой народ не умеет лечить руками, но мы знаем травы и камни. Я напоила твоего вождя целебными отварами, когда он лежал, как мертвый. Так приказал Жестокий. Мне не хотелось возиться с эльфом, но он приказал. Тогда я еще думала, что ненависть бывает. Думала, что ненавижу вас. Но когда твой вождь открыл глаза, в них не было ненависти. Он допил оставшийся глоток взвара и спросил: зачем? Я ответила, что Повелитель хочет, чтобы он жил. Твой вождь удивился и начал расспрашивать, откуда я так хорошо знаю ваш язык. Я подумала, что он головой болен - на нем цепи, а ему любопытно не сколько еще жить осталось, а почему я на вашем языке говорю...
 
 
 
- Этот должен быть цел и здоров, Исха.  
 
Она кивнула. Ее тошнило от одного вида эльфов - косточки хрупкие, пальчики тоненькие, волосы мяконькие... тьфу. Ни мужчины, ни женщины. Исха родила четверых сыновей, и все - загляденье! - широкоплечие, крепконогие, с могучими руками и широкой грудью. Славные воины для Высокого! А эти... былинки. Плюнь - переломятся...  
 
- Да, господин, - только и ответила.  
 
Взвар целебный, однако же, приготовила со всем старанием: если этот желтоволосый зачем-то нужен Жестокому, то не ей судить. Ее дело - травы заваривать да раненых пользовать.  
 
Эльф был в беспамятстве. Когда Исха, морщась от отвращения, приподняла его голову и прижала к полуоткрытым бледным губам край чашки, он сперва и глотать-то не мог, взвар лился по подбородку... Потом вздрогнул, глотнул, закашлялся и вдруг как-то по-детски пробормотал:  
 
- Травами пахнет...  
 
В себя приходил, не открывая глаз. Лицо вдруг стало напряженным, - сообразил, стало быть, - скованные руки чуть шевельнулись, темно-золотистые брови сошлись к переносице... Сел - с закрытыми глазами, сгорбился. Исха молча ждала.  
 
Вдруг - вскинул голову, распахнул глаза. Быстрый оценивающий взгляд по сторонам - на стены каменной каморки, на коптящий факел, на собственные руки и только потом - на женщину.  
 
- Так, - только и сказал.  
 
Исхе это понравилось. Хоть и доходяга тонкокостная, а, похоже, с норовом. От такого можно было ожидать разве что нытья, но он и не подумал кукситься - во всяком случае, этот цепкий взгляд был взглядом воина, повидавшего не одну передрягу. Надо же.  
 
Она молча протянула ему чашу. Желтоволосый принюхался и усмехнулся:  
 
- Зачем?  
 
- Чтобы жил, - проворчала она. - Так хочет Жестокий.  
 
Час назад она и помыслить не могла, что станет разговаривать с эльфом. Но этот нравился ей все больше. В хрупком теле, по всему судя, жил дух воина. Исха видела много пленных. Немногие держались так, как желтоволосый.  
 
Эльф изумленно расширил глаза - и тут же в них засветилось откровенное любопытство:  
 
- Ты говоришь на Синдарин?

 
 
 
О да, грустно улыбнулся про себя Саэллин. Вот уж воистину в духе Финрода с его страстью к изучению других народов... Темница, цепи на руках, сознание полной безнадежности - и тут же все затмевает орчанка, говорящая на языке эльфов... Словно вживе увидел серо-голубые глаза, всегда загоравшиеся любопытным огонечком, стоило прозвучать чему-то интересному. Он так любил узнавать новое, так искренне радовался этому новому - никогда, даже в том последнем походе, страсть к знаниям в нем не ослабевала. Как же глупо, небо, как глупо и больно получилось, что именно он - не предававший, не знавший интриг и властолюбия, никому не причинявший зла - погиб, и погиб так нелепо и страшно...  
 
- А... потом?  
 
Орчанка пожала плечами:  
 
- Потом его увели к вам.  
 
Помолчала и прибавила такое, что Саэллин, решивший было, что сегодня он уж ничему не сможет удивиться, чуть не упал.  
 
- Я тогда потеряла ненависть, - сказала она. - После него я не могу ненавидеть ваш народ. Я вообще больше не могу ненавидеть. Он был плохой король, потому что не хотел ни золота, ни власти. Но он был хороший вождь, потому что не предал вас. Я не хотела, чтобы он умирал. Это правда, что эльфы живут дважды?  
 
- Дважды?.. А, впрочем, понял. Нет... вернее, не совсем так. Да, ушедший в Чертоги мертвых может вернуться, но это бывает редко...  
 
Орчанка медленно кивнула. Долго-долго смотрела в костер, и Саэллин поразился, насколько, оказывается, теплыми могут быть эти прозрачные раскосые глаза.  
 
- Тогда, - сказала она тихо, - я хочу, чтобы он снова жил.
 
 
 
- Иди, - Саэллин приподнял пушистую еловую лапу, открывая проход. - И, наверное, это неправильно, но - удачи тебе. Орчанка внимательно посмотрела ему в глаза. И кивнула.  
 
- Ты похож на твоего вождя, - сказала негромко. - Ты жди. Может, он вернется.  
 
Ты тоже, чуть не ляпнул Саэллин - и выругался про себя от души. Какой бы необычной ни была эта женщина, но если вспомнить, кого она собирается ждать...  
 
- Иди, - повторил он. - И, думаю, будет лучше нам больше никогда не встретиться. Только... имя-то я твое так и не спросил... или - не скажешь?  
 
- Исха, - негромко отозвалась орчанка.  
 
- Это... что-то значит, да?  
 
- Да. Печаль.
 
 
 
* * *
« Изменён в : 03/27/04 в 02:42:48 пользователем: Nadia Yar » Зарегистрирован

Я предлагаю для начала собраться, определить виноватых, расстрелять, а уж потом разбираться. (с)

Мой ЖЖ.
Страниц: 1  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.