Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
06/07/20 в 00:15:42

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Королівна, ясна панна »


   Удел Могултая
   Сконапель истуар - что называется, история
   Околоистория Центральной и Восточной Европы
   Королівна, ясна панна
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 2 3 4 5  6 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Королівна, ясна панна  (Прочитано 10584 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #30 В: 09/06/07 в 14:59:03 »
Цитировать » Править

дело Апулея.
Уточняю  - обвиняли его не абстрактные жители города, а свойственник Пудентиллы ( отец ее невестки). Причина была очень проста. Пудентилла была женщина состоятельная, в случае ее смерти  нследство перешло бы сыну, а тот был крепко под влиянием тестя. А тут, понимаешь, возник Апулей...и плакали денежки.
Не знаю, как происходило дело в реальном суде, нов книге своей Апулей размазал обвинителя по стенке.
( уж я-то это дело изучила обстоятельно, я на его материале цельный роман написала..) Cool
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #31 В: 09/06/07 в 17:55:44 »
Цитировать » Править

С огромнейшим интересом - а можно ли узнать обстоятельнее?  
Я видела описание сего дела в книге Ал.Кравчука "Господин и его философ", где Апулей также рассуждает о Платоне. Но реального результата процесса и там нет. А среди обвинителей называются и тот самый отец Герении, и младший сын Пудентиллы, и брат ее покойного мужа.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #32 В: 09/07/07 в 09:06:58 »
Цитировать » Править

Ну, я-то пользовалась собственно "Апологией" Апулея. Комментаторы приходят к выводу, что дело он выиграл.
Но моя книга не про Апулея,.я просто воспользовалась материалами для написания "судебного античного детектива". Называется "Явление хозяев". Выходила в позапрошлом году в "Форуме".
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #33 В: 09/11/07 в 17:31:02 »
Цитировать » Править

В некоторое развитие темы о засилии женщин в римском обществе – известный эпизод, когда Северус Цецина выдвинул предложение о том, чтобы запретить высшим римским чиновникам брать с собой жен, выезжая в провинции (дело было при Тиберии). Для начала Северус предварил, что он живет с женой в согласии, у них шестеро детей, тем не менее:
 
Женщины мешают и в мирной деятельности из-за своей любви к роскоши, и в военной – из-за своей боязливости. Ведь это пол слабый и к переношению трудностей неспособен, а, вместе с тем – они жестоки, властны, честолюбивы! Женщины позволяют себе свободно прогуливаться среди офицеров и отдавать им распоряжения. Случилось недавно, что женщина сидела на арене во время военных учений. Доходит до того, что возникает два центра власти и два лица ее воплощают. Давние законы держали женщин в рамках, в нынешнее время, когда эти ограничения исчезли, они стали управлять делами не только домашними, но и общественными, а в последнее время – даже и военными!
   
(Это мне так живо напомнило некоторые пассажи из ВКЛ 16-го века! Вплоть до того – что же стали себе позволять женщины с тех пор, как закон обеспечил им имущественные права. То ли там реальная ситуация была очень похожей – вплоть до свободы разводов, то ли просто полемисты 16-го века слишком усердно читали древних.)
Но ничего оратор не добился. Дружно воспротивились остальные сенаторы. В частности, Валерий Мессалинус напомнил, что строгость многих давних законов уже уступила место обычаям более мягким и лучшим. И это справедливо, потому что Городу уже не грозит со всех сторон война, провинции же являются мирными и дружественными. Говорят, что некоторые жены бывают жадными и честолюбивыми? Но ведь и многие чиновники грешат этим же, что же, вообще никого не посылать в провинции? Преступные жены развращают мужей? А разве все неженатые безупречны? Если жена ведет себя ненадлежащим образом, то, прежде всего, муж в этом виноват! А ежели все жены так уж слабы и легкомысленны, то не будут ли хуже, если они останутся дома без всякого присмотра?
Эта точка зрения победила. Так, во всяком случае, пишет Ал.Кравчук в книге «Тит и Береника».
Можно бы возразить, что таким было положение в высших слоях общества. Но вот что известно о выборах в Помпее (из книги П.Гиро)
Quote:
Даже женщины вмешиваются в это дело: «Кандидатуру Казеллия и Альбуция поддерживают Стация и Петрония. О, если бы всегда в колонии были такие граждане, как они!» Эти женщины, по всей вероятности, были кабатчицами, как и большинство женщин, вмешивавшихся в выборы в Помпее. Одна из них, Стация, уже поддерживала других кандидатов на эдильство два года перед этим.

Даже грех прелюбодейства начал истолковываться своеобразно
Quote:
На следующий день слушалось дело Галитты, обвиненной в прелюбодеянии. Состоя в браке с военным трибуном, домогавшимся высших государственных должностей, она запятнала и свою, и мужнину честь связью с одним центурионом. Муж написал об этом своему начальнику, а последний — императору. Проверив показания, император разжаловал центуриона и даже удалил его со службы. А так как в преступлении этом, по самому существу его, виновных было двое, оставалось наказать и неверную жену... Но муж, из любви к жене, держал ее при себе, в своем доме, даже после заявления о прелюбодеянии, и, по-видимому, хотел удовольствоваться наказанием соперника. Когда ему заявили, что надо вести дело дальше, он неохотно взялся за него; но обвиняемую все-таки пришлось наказать согласно lex Iulia

Подозреваю, что в ВКЛ эту чету заставили бы развестись под предлогом несогласной жизни.  Smiley
 
 
 
 
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
credentes
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 936
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #34 В: 09/29/07 в 09:39:06 »
Цитировать » Править

Quote:
Именно эта последняя ветвь гностицизма, как это исчерпывающе доказал бельгийский философ и культуролог Дени де Ружмон (Дені де Ружмон. Любов і західна культура, Rougemont, Denis de. Love in the Western Wordl) и стала основанием западноевропейского любовного мифа – через сопутствующую ей и насквозь пронзенную ее идеями и символами лирику трубадуров. (…) этой духовной традиции, сопровождавшей первое тысячелетие европейской цивилизации вплоть до печально известных альбигойских войн, а следующие века (в остаточных формах и до современности) на правах мифологической системы – этой постоянно преследуемой господствующими религиозными и социальными институциями, но исторически невытравной традиции грандиозного духовного диссиденства, питавшей европейскую культуру на всех уровнях, Леся Украинка обязана значительно в большей степени, чем мы пока представляем.

 
По этому поводу могу сказать, что Забужко в данном случае не просто не интересуется катарами как историческим явлением, а просто-напросто говорит о так называемом "воображаемом катаризме", катаризме, которого не существовало в природе, но который был плодом творчества романтических окситанских писателей 19 века. Ну и историков 19 века. На катаров долгое время одевали нео-манихейское облачение, представляя их инородным телом, вонзенным, подобно занозе, в плоть средневекового христианства, занозе, которую Церковь была обязана вытащить. Историки, писавшие до середины XХ-го века, основывались исключительно на источниках средневековых опровержений, они изображали еретиков как экзотических мечтателей, верящих в двух богов, одного доброго, а другого - злого; их пессимизм угрожал всякому организованному обществу; их страстная ненависть к миру, плоти и репродуктивности представляла опасность для европейской демографии и могла затормозить наступление Нового времени. В середине XX-го столетия немецкий историк Aрно Борст  мог ничтоже сумняшеся написать, что их исчезновение, как изначально запрограммированное, вовсе не было трагедией, потому что отвечало их глубинному желанию покинуть этот мир - что, в конце концов, и произошло, благодаря Инквизиции, взявшей на себя ответственность за этот процесс.  
Катаризм появляется из его собственных книг - причем не полностью противореча схемам средневековых полемистов, но дополняя и значительно разъясняя их - как христианский спиритуализм и Церковь спасения душ. Разница между ним и гностическими движениями значительна, но в то же время, как это ни парадоксально, их объединяет общая атмосфера. Очень средневековые по способу выражения, катары имеют и черты раннего христианства: оставляя место в своих проповедях для настоящего мифологического мира, они практически никогда не выходили за пределы канонических Писаний. Их космогония, вдохновленная ностальгией по небесной отчизне, откуда были изгнаны души, знаменательна своей библейской простотой; им неизвестны сложнейшие гностические нагромождения - не говоря уже о священных книгах манихейства. Теология катаров отмечена определенной рациональностью, особенно удивительной в средневековом контексте, еще и по сравнению с тем, что они называли предрассудками Церкви Римской. И, наконец, очень трудно определить катаризм как гнозис: здесь нет никакого спасительного тайного знания, предназначенного для горстки избранных; единственным их откровением есть откровение Христа: Благая весть, Евангелие, которое следует проповедовать всем, и открывать дорогу к универсальному спасению. Добрые Люди катаров сформировали публичные открытые Церкви, а не были закрытым инициатическим движением - только репрессии заставили их уйти в подполье. Церкви катаров не проповедовали спасение через просветление и познание, а благодаря вере и "святому крещению Иисуса Христа Духом Святым и через возложение рук Добрых Людей": таинство consolament. То, что часто носило название дороги апостолов.
 
Книга Дени де Ружмона очень конечно интересна с философской и культурологической точки зрения, но по поводу катаров он просто перепевает старые мифы во многих случаях. Лирика трубадуров - это светское искусство, порожденное разными причинами и тенденциями, а не зашифрованная в мистически-поэтических символах гностическая идея. Этот красивый миф не имеет под собой оснований. Я не говорю, что между катарами и трубадурами нет никакой связи, но эта связь имеет совсем иной характер. И мифологическая система катаров - это все та же мифологическая система обычного христианства, где некоторым мифам придается ключевое значение - например, как о падении ангелов или о вавилонском пленении. Духовное диссиденство катаров состоит совсем в иных вещах. Что же касается самого любовного мифа и влияния его на западную культуру, то могу сказать, что катары - это собственно жители мест, где этот любовный миф господствовал, и они, так же как и местные католики, находились под его влиянием в своей светской жизни. Вот например: "E ela, de la tristesa e de la dolor gran qu'ela ac de la novèla, si s'en anet ades e si se rendet en l'orden dels ereges..." Сделаться Доброй Женщиной, как и уйти в монастырь, можно было и от любовной тоски: так, дама Пенне д'Aльбижуа, услышав, что ее куртуазный любовник, виконт Раймонд Жордан де Сен-Aнтонин, погиб в сражении, "от печали и великой скорби, охватившей ее, когда она услышала эту новость, тут же пошла и отдалась ордену еретиков..."  Это одна из Vidas, "жизнеописаний" трубадуров, маленьких поэтизированных биографий, помещавшихся, как правило, перед Cansos, лирической поэзией. То, о чем пишет анонимный автор, очень естественно для этого мира и моды того времени, когда оплакивать возлюбленного шли, вступая в религиозную жизнь: только упоминаемая дама пошла не к цистерианкам или фонтенвристкам, а к Добрым Женщинам в "орден еретиков".  
 
С уважением
 
credentes
Зарегистрирован

Make the world insecure place for those who violates human rights

"Это Бог дает Добру Своё бытие, и Он есть его причиной..."
Джованни дe Луджио
Книга о двух началах (около 1240 г.)
credentes
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 936
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #35 В: 09/29/07 в 10:21:53 »
Цитировать » Править

Ст.163  
Quote:
Именно эту «голубую розу» (а не Христа!) обожествляли французские катары и итальянские патарены, ее воспевали трубадуры Прованса и Лангедока – верные рыцари Церкви Любви и Прекрасной Дамы (…)

 
Гм, во-первых интересно, что Забужко имеет в виду под французскими катарами. Членов Церкви Франции, находившейся на территории Шампани и Бургундии? Или все же катаров Лангедока? Насчет обожествления "голубой розы", а не Христа - у меня нет слов. Интересно, откуда такие сказки берутся - она ведь вычитала это откуда-то?
 
Quote:
Можно спорить (чем и занимаются дантологи уже полтора столетья), насколько сам Данте был лично причастен к дуалистической ереси – мысли по этому поводу варьируются в диапазоне от прямого признания его практикующим еретиком, даже и рыцарем ордена тамплиеров, которые в значительной степени приняли гностическую духовную эстафету после альбигойских войн и разгрома Церкви катаров (это течение было начато еще в 1850-х скандальными трудами Э.Ару «Данте, еретик, социалист и революционер» и «Ключ к антикатолической Комедии Данте Алигьери, пастыря альбигойской флорентийской Церкви во Флоренции, воссоединенной с Орденом Тамплиеров..» и тянется через весь 20-й век (..) [дается ссылка в частности на книгу Бэлза И. Некоторые проблемы интерпретации и комментирования Божественной комедии //Дантовские чтения, М.1979 – А.] И.Бэлза, один из самых авторитетных дантологов дживелеговской школы, в случае Данте не подтверждает, но и не отбрасывает версии Д.де Ружмона, согласно которой весь европейский любовный миф является «культурной сублимацией» катарской ереси, он только осторожно ссылается на дефицит уцелевших документальных источников, дающих возможность наверняка признать Данте «еретиком») и до предельно сдержанной формулировки А.К.Дживелегова, что Данте был, в любом случае, «далеко не беспристрастным свидетелем «триумфов ереси и ее поражения»
 
 
 
По поводу Данте у меня будет отдельный комментарий, но не сейчас.
 
Quote:
(это, воистину, минимум из того, что можно сегодня утверждать наверняка, особенно исходя из того, что наши представления о содержании еретических доктрин построены почти исключительно на непрямых источниках, а реконструировать доктрину Церкви катаров по протоколам инквизиции, как небезосновательно утверждают М.Бежан, Р.Ли и Г.Линкольн, - то же самое, что изучать Сопротивление по протоколам гестапо.

 
 
Еще одно абсолютно неверное утверждение. Рене Нелли, писатель и философ, был одним из великих французских интеллектуалов, неустанно работавших над обновлением изучения катаризма: в 1959 г. он опубликовал перевод и комментарии к собранию текстов катарского происхождения, извлеченных к тому времени из глубин европейских библиотек, под названием Писания катаров. Наиболее значительному из открытых еретических трактатов, Книге о двух началах епископа итальянских катаров Джованни де Луджио, он посвятил в 1975 г. свой главный труд, Философия катаризма, где исследовал теологические рефлексии еретиков, апогеем которых был абсолютный дуализм, одновременно открывший как христианские, так и интеллектуальные перспективы августиновской схоластики первой половины XIII века.      Если мы уж упоминаем каркассонца Нелли, то нельзя не остановиться и на имени тулузца Жана Дювернуа, который в те же годы занимался - и до сих пор еще занимается - постоянными и методическими исследованиями документальных источников катаризма. Его Сумма, Религия катаров, вызвала, после своего выхода в 1977 г. , целый скандал в академической среде, потому что она полностью разбила "традиционное" видение этой ереси как ветви восточного манихейства. Впервые, благодаря изучению полного собрания документов - известных нам трактатов и ритуалов катаров - был проведен исчерпывающий анализ исторических данных средневекового религиозного феномена, несправедливо называемого катаризмом, и выявлен его исключительно христианский контекст культуры того времени - со всеми его архаизмами, традиционными и новаторскими аспектами. И сегодня, разумеется, уже мало кто из исследователей отказывает катарам в их средневековой христианской идентичности. Вклад Жана Дювернуа в недавнее обновление изучения катаризма был бы невозможен без работы над источниками: его достойная восхищения работа над архивами Инквизиции Юга позволила ему почти полностью расшифровать и перевести их, предоставив их в распоряжение исследователей и широкой публики, и к тому же, предоставить слово самим катарам. Сегодня почти каждый знает, к примеру, изумительный Реестр Жака Фурнье, епископа инквизитора Памье (1318-1325), опубликованный Жаном Дювернуа в 1965 г., и, особенно, бестселлер Эммануэля Ле Рой Лядюри, Moнтайю, окситанская деревня (1975). Катары, мужчины и женщины, стали отныне узнаваемы, вместе с их миром и их обществом, их надеждами и страхами; уникальными свидетельствами о проповедях Добрых Людей, воспоминаниями об их литургии, а иногда эхом их шуток.
 
 
Quote:
В любом случае, бесспорно, что для Данте катарская символика была понятной и прозрачной, и что его «Комедия» действительно целиком ею наполнена. Из катарской «религии любви» происходит даже сама центральная концепция поэмы – Amor, движущий Солнце и светила (альбигойцы истолковывали Любовь-Amor как анаграмму к Roma, Риму, т.е. как буквальную антитезу католической церкви, чья земная роскошь отталкивала их как несомненный признак преданности Царю Земному, Rex Mundi, иначе – Сатане).  
(…)

 
У катаров вообще не было символики, что Любовь по их мнению не может двигать солнце и светила (по крайней мере земное солнце и земные светила), и что катарам была абсолютно отвратительна идея ада, описанного Данте. И их идеям, что все спасутся. Я уж не говорю о том, что у него гонитель катаров Фулько Марсельский помещен в Рай. И так далее.
 
Quote:
…Бернар Клервосский, посетив Лангедок в 1145 году с уважением засвидетельствовал чистоту катарских обычаев – не по этой ли причине Данте поручил ему быть проводником при обожествляемой катарами Райской розе на Небе Света?

 
Бернар из Клерво возглавил специальную миссию прелатов, посланную в графство Тулузское, чтобы преследовать и обличать своего старого врага, монаха Генриха, на проповеди которого там собирались толпы, но евангелизм которого не устраивал Бернара. Но когда в июне 1145 года он совершил турне по Тулузе, Верфею и Альби, он не увидел единомышленников монаха Генриха, с которым он боролся, но людей, представляющих особый вид еретиков и напоминающих ему тех, о ком писал его рейнский корреспондент. Именно с легкой руки Бернара этих людей стали называть «еретиками-альбигойцами». Но безо всякого сомнения, это были те самые Христиане или Апостолы, которых сегодня называют катарами.
Из документального отчета о поездке святого Бернара в Тулузу и Альби четко видно, что уже в первой половине XII века диссидентский евангелизм овладел бургадами, где под защитой семейных кланов мелкой сельской аристократии множились мужские и женские общины, выделявшиеся своим шумным и насмешливым антиклерикализмом. Прелаты, легат и лично сам Бернар, светоч Сито, ощутили это на себе непосредственно. Даже работавшие на полях крестьяне, казалось бы, наименее зараженные этим поветрием, и то в пол-уха слушали самые красноречивые его проповеди. Вернувшись в Клерво, Бернар попробовал себя в риторике насилия, сочинив целую серию антиеретических проповедей, задавших тон будущим кампаниям цистерианской контрпропаганды, и, фактически, давших осуществиться возможностям, которыми воспользовались следующие поколения - подавлению еретической заразы с помощью силы и Инквизиции.  
 
=========================================================  
Quote:
Ст. 168  
То, что Любовь (Люба Гощинская, героиня пьесы «Блакитна троянда» - «Голубая роза» - А.) сама понимает свою проблему, ясно из ее заявления тете: «Если бы я была религиозной, пошла бы в монастырь, а то для таких, как я, и монастырей нет». Это сказано справедливо, но стоило бы добавить, что «для таких, как она», монастырей не стало после 1244 г. – от падения Монсегюра, последней замковой крепости катаров.

 
Здесь одновременно есть и доля правды и нет. Монсегюр - это не замковая крепость катаров, а обычное поселение - бургада или каструм, где много общин катаров нашли убежище во время войны и оккупации. А женские общины катаров фиксируются вплоть до 14 века - последней Доброй Женщиной была Ода Буррель, умершая в 1307 году. Но по сути это верно.  
«Искусство любви» трубадуров и куртуазная культура признавали за дамами, принадлежавшими к этой аристократии, ценности сердца и мудрость любви. Обычное средиземноморское право разрешало этим дамам наследовать, пользоваться и передавать по наследству имущество, и даже разделять сеньоральную власть с другими совладельцами. Однако они часто жестоко страдали от недостатка духовной жизни. В то время на землях между Бордо и Магелон-Монпелье ощущалась реальная острая нехватка женских монастырей, и дамы, желавшие достичь спасения, после того, как они исполнили свой долг жены и матери многочисленных наследников, с интересом тянулись к этой независимой от Рима христианской Церкви. Тем более что эта Церковь не только открывала религиозные дома для женщин, но и предоставляла им священнические функции. Стало очень распространенным явлением, что эти «катарские матриархини» (по выражению Мишеля Рокеберта), эти прекрасные дамы трубадуров, с наступлением первых признаков старости, начинали новую религиозную жизнь, причем, не закрываясь в глуши монастырей, а в качестве респектабельных и уважаемых духовных наставниц своих родственников - как, например, дама Гарсенда, мать пяти совладельцев дю Ма-Сен-Пуэль.  
В бургадах виконтства Каркассон, графства Фуа или графства Тулузского было очень много общинных домов катаров. Женские общины имели также особенные функции гостеприимства. Добрые Женщины кормили голодных за своим столом, ухаживали за больными, принимали путников, устраивали бездомных. Роль женщин в катарской Церкви была намного больше и активнее, чем у католических монахинь.
 
 
Quote:
Известно, что у катаров к священству («совершенным») принадлежали на равных правах мужчины и женщины, что и дало Римской церкви фактический повод распространять клеветнические слухи о якобы «неслыханном» катарском разврате.

 
Слухи о "катарском разврате" появляются в 10-11 веках, а потом уже в 19 веке. Во времена 12-14 веков, и особенно Инквизиции таких слухов Римская Церковь не распространяла, потому что все знали кто такие катары и как они живут. Инквизиторы были не идиоты и не следователи 37 года - они не обвиняли катаров в том, что те в самом деле не делали - они их обвиняли именно в религиозном диссидентстве.
Что до женщин - как и их духовные братья, женщины имели право проповедовать - и в основном они это делали в домах верующих, преимущественно для женских аудиторий - и даже осуществлять, в случае необходимости, таинство спасения души. До самых времен Инквизиции, и несмотря на массовые казни на кострах во время крестовых походов, их было все еще большое количество среди катарского клира. Привязанность женщин к этой форме христианства, признавшей за ними духовный и религиозный авторитет, является одной из причин массового успеха окситанского катаризма.
 
 
Quote:
Леся Украинка не прощает христианству того же, чего ему не прощала и вся, взятая в самом широком смысле, гностическая традиция, его, согласно термину И.П.Коулиано, «исторической неаутентичности», т.е. отказа освобождать мир в историческом времени, здесь-и-сейчас, и провозглашения Церкви уже существующим «Царствием Божьим на Земле», что гарантирует обращенным «эксклюзивное» спасение. Не прощает, иначе говоря, конформистского соглашения христианства с существующей, при различных формах порабощения, общественной историей – вместо совершения ее радикального трансформирования (катары – те прямо обвиняли Римскую церковь в колаборации с «Царем Земным», Сатаной, мировым злом). (…) Резюмируя ее собственными словами «Хай буде тьма! – сказав наш бог земний» (это он, «демиург» гностиков и манихейцев, «Сатанаил» богомилов, Rex Mundi катаров)

Катары никогда в жизни не собирались радикально трансформировать историю. И тем более освобождать ее в историческом времени, здесь и сейчас. Для них это не имело смысла. Единственное, что они могли предложить людям - жить по-братски и по заповедям. Но что касается провозглашения Церкви существующим Царстовм Божьим - это да, конформизма они не прощали. Но не так, как у Забужко, а по-иному:
"Вот какова их ересь: они говорят, что сами являются Церковью, потому что они одни следуют Христу; и что они идут путем апостолов, ибо они не ищут мира, и не владеют ни домами, ни полями, ни серебром. Как Христос не имел ничего, так Он не позволял и ученикам Своим ничего иметь. "Но вы, говорят они нам, вы присоединяете дом к дому, и поле к полю, и вы ищете того, что от мира, и даже те среди вас, которые считаются наиболее совершенными, то есть монахи и каноники, если они не владеют сами, то владеют сообща, то есть они все же владеют. Сами о себе они говорят: 'Мы, бедняки Христовы, бежим, гонимые из города в город (Mт.: 10, 23), как овцы среди волков (Mт. 10,16), и мы сносим гонения как апостолы и мученики; однако мы ведем жизнь святую и преисполненную ограничений (...) Мы сносим все это, ибо мы не от мира; но вы, которые любите мир, вы заключили пакт с миром, ибо вы от мира (парафраза Ио. 15,19). Лживые апостолы, изменившие Слову Христову, вы ищете тех, кому вы принадлежите, вы свернули с пути, вы и отцы ваши. Мы же и отцы наши – наследники апостолов, и остаемся ими по благодати Христовой, и так будет до конца времен. И чтобы разлить вас и нас, Христос сказал: 'По плодам их узнаете их' (Mт. 7,16). Наши плоды – это наследование Христа." (Письмо Эвервина де Стейнфельда Бернару из Клерво, 1143 год)
 
 
Quote:
Ст.248  
Так в нашем путешествии следами мифа Леси Украинки опять возникает альбигойская тема, унаследованная западноевропейскими литературами через т.н. рыцарско-христианскую мистику: лирику провансальских трубадуров и немецких миннезингеров, романы «бретонского цикла» о Граале и рыцарях «Круглого стола» и, наконец, через Данте, чья «Комедия», традиционно считающаяся началом литературы Нового времени, одновременно стала величайшим памятником прошедшей – рыцарской – эпохе, уже приближающейся к своему концу.
 
 
 
Мистика Грааля и круглого стола катарам была совершенно чужда. Это исключительно католическая миссия. Для Добрых Людей, Добрых Христиан, одним словом, для катаров, как их называли католические противники, не только солнце, но и камни, и небо, и земля, и всё, что на ней, не имело никакого отношения к Богу. Ничего божественного, ничего священного нет в видимом, нет ничего видимого, что было бы священным. Как все христиане, и к тому же будучи монахами, они полагали надежду на спасение в другом мире – в Царствии Божьем. Но разница между ними и остальными была в том, что катары не видели никакого преддверия Царства Божьего в этом мире, ибо князем его был Враг Божий, как это сказано в Писании Нового Завета, единственном источнике их веры.
 
Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле
(1 Иоанна. 5, 19)
 
Quote:
Ст.278  
Согласно формулировке И.Бульгоф, «глубокое убеждение в том, что Абсолют существует, хотя и не принадлежит этому миру – и пылкое желание с ним воссоединиться» является дефинитивной характеристикой мистической традиции, открытой «гностическим дуализмом, сопровождающим всю западную культуру, словно темная тень».
 
 
О, ну это обычное для культурологов высокомерие. Тогда эту темную тень следовало бы распространить на все христианство.  В другом исследовании, достаточно значительном для своего времени,  великий итальянский медиевист Рауль Манселли назвал катаров Ересью Зла - L'eresia del Male (Неаполь, 1963). В его времена, времена  Арно Борста и господства точки зрения католических полемистов катаризм окружала мрачная аура негативной религии вездесущности зла в этом мире. Сегодня открытие евангелизма трактатов и ритуалов катаров и проповедей Добрых Людей, известных нам из показаний их верующих и друзей, зафиксированных в реестрах Инквизиции, мы намного больше знаем об этой ереси. Очарованные Добром, их высшей теологической ценностью, бесконечно больше, чем мыслями о зле, окситанские Добрые Люди, которых верующие называли lo Be - Добро, определяли своё учение как la entendensa del Be, или de tot Be   - устремление к Добру/дорога Добра. Ведь это с аналогичным подходом сто лет назад пастор Уилфред Монод, отец Tеодора Moнода, назвал Проблeмой Добра прекрасное исследование, которое он посвятил тому, что традиционно христианская теология определяла как "проблему зла"... В этой вечной проблеме зла коренится весь христианский дуализм.La entendensa del Be  к тому же является аргументом, с помощью которого катары защищались от обвинений в вере в двух богов, которые им инкриминировали католические полемисты. С их точки зрения, только Добро, символизирующее Отца Небесного, обладает реальностью и вечностью, а зло, иллюзорное и эфемерное, является на самом деле квазинебытием - "тексты катарского происхождения заявляют об онтической несостоятельности и бессилии злого Творца..." писал Рене Нелли  
 
С уважением
 
credentes
« Изменён в : 09/29/07 в 10:24:40 пользователем: credentes » Зарегистрирован

Make the world insecure place for those who violates human rights

"Это Бог дает Добру Своё бытие, и Он есть его причиной..."
Джованни дe Луджио
Книга о двух началах (около 1240 г.)
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #36 В: 10/01/07 в 13:26:28 »
Цитировать » Править

Credentes, благодарю! Читаю и перечитываю Ваши сообщения, и каждый раз нахожу что-то новое, важное и незамеченное раньше. И еще, пожалуй, не раз перечитаю.
Чуть-чуть замечу. что вряд ли в культурологии возможно что-то доказать «исчерпывающе и бесспорно» (мне это напомнило давний спор о герменевтике Smiley ), а культурологи, похоже, даже и Всевышнего считают коллегой по профессии. Интересным, пожалуй, получилось бы исследование о причинах возникновения «мифа катаризма». Возможно, диссиденты разных времен приписывали казавшиеся им важными и справедливыми идеи и концепции идеальным еретикам-мученикам, которыми и представлялись катары? И происходило это тогда, когда уже не было никого, кто бы их подлинных помнил. Или это попытка как-то возместить историческую несправедливость: должно ведь было после такого мощного духовного движения остаться какое-то, тоже духовное наследие? А заодно, конечно, и типичный для многих эпох прием, заставлявший подписывать свои труды чужими именами, т.е. некоторые представления пытались возвысить и популяризовать, приписывая их кому-то бесспорно авторитетному? В любом случае, «миф катаризма» существует и считаться с этим приходится…
Комментария о Данте жду с нетерпением, но уже можно предположить, что утверждения о «пастыре альбигойской церкви» - творение тогдашнего Дэна Брауна. Воистину, у каждого века свои заморочки, а «Код Данте» тоже звучал бы неплохо Smiley
В любом случае замечу, что все «катарские умопостроения» (знаю, что это название неаутентично, но ведь надо их как-то называть) целиком и полностью сделаны Оксаной Забужко, а не Лесей Украинкой. Фраза об обожествлении голубой розы, а не Христа, и впрямь удивительна, но у Леси Украинки сказано примерно так:
«Голубая роза – это был символ чистой, возвышенной любви. В средневековых рыцарских романах часто говорится об этой розе, растущей где-то в мистическом лесу, среди таинственных символических растений. Проникнуть к ней мог только рыцарь без страха и упрека, который никогда не имел нечистой мысли о своей даме сердца, никогда не бросил на нее страстного взгляда, никогда не мечтал о браке, а только носил в сердце образ своей единственной дамы и за честь ее щедро проливал свою кровь (…) Это любовь не нашего времени и не наших характеров, хотя, если есть что-нибудь в средних веках, о чем стоит пожалеть, то именно об этой голубой розе»
Согласно одной из трактовок пьесы «Блакитна троянда» (эту трактовку разделяет и Оксана Забужко, но, кажется, появилась она у Соломии Павлычко), героиня пьесы Люба является еще одной «искательницей странного», которой абсолютно недостаточно обычной любви – она с легким высокомерием говорит о «любви, ведущей к браку», поэтому всячески этой обыденности избегает и в итоге совершает самоубийство на глазах возлюбленного, как бы приговаривая его, по меньшей мере, к вечной верности. Более традиционная трактовка сюжета – все это героиня совершает от страха перед наследственным сумасшествием, которое она могла унаследовать со стороны матери. Так Люба сама и утверждает, но, как считают сторонники первой версии, это лишь предлог, а подлинная причина иная.
Ну, это самая первая пьеса Леси Украинки, «очень двадцатипятилетняя», герои ее более поздних произведений решают свои проблемы в более взрослый способ.
UPD - тема "о катарах" развивается. В интервью Оксаны Забужко для газеты приблизительно такое: "Женская ипостать Св.Троицы, которой поклонялись катары"... Особенно обидно, что все это может быть приписано лесе Украинке.  Cry
« Изменён в : 10/08/07 в 12:41:24 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #37 В: 11/05/07 в 13:18:17 »
Цитировать » Править

Руфин и Присцилла – окончание
Для заинтересовавшихся вопросами женской иерархии в раннем христианстве – вот едва ли не самое позднее свидетельство о существовании этого явления и о некоторых причинах его угасания. Время действия - правление императора Феодосия, «последняя олимпиада», найдено в книге Ал.Кравчука «Последняя олимпиада», рассматриваются некоторые законоуложения императора.
«Вещь удивительная – некоторые из них по своему содержанию почти что проязыческие, во всяком случае, они пытаются обуздать чрезмерную свободу и даже своевластие христиан в некоторых сферах. Например, было принято решение, что женщина может исполнять должность диаконисы только в возрасте старше шестидесяти лет, было также запрещено диаконисам завещать свое имущество общинам верующих, духовным лицам и даже бедным. Это постановление, на первый взгляд странное, являлось уместным и нужным, т.к. более ранняя практика полной свободы в этом вопросе создавала возможность для разных злоупотреблений. Наверное, не одна семья пострадала из-за фанатической набожности женщин, оставляющих все свое имение Церкви – иногда, возможно, и с сознательной целью досадить ближайшим наследникам. Правда, это постановление было аннулировано два месяца спустя, без объяснения причин. Вероятно, вследствие резких протестов клира». Так что одной из возможных причин исчезновения традиции существования женской иерархии стало достижение такого своеобразного компромисса: женщины могут оставлять свое имущество Церкви, но не могут в этой Церкви  занимать более-менее значимого положения.
Но это так, присказка. Попрощаться с героями пьесы «Руфін и Прісцілла» я хотела бы выяснением (насколько сумею) характера их брака. Итак
 
Брак дионисийский, христианский или философский
Во всяком случае, необычный. Неосуществленный, несконсумированный, бестелесный. Фиктивный – можно было бы и так сказать.
Если бы не то, что всякие попытки – извне или изнутри – разъединить этот как бы несуществующий союз встречаются с яростным противодействием. Оба супруга по очереди попадают в ситуацию, когда «відкрити правду про подружжя наше» дало бы возможность спасти свою жизнь или защититься от унизительных обвинений. Оба отвечают резким отказом.
Из слов героев пьесы несложно воссоздать историю их связи. Они знали и любили друг друга еще до брака – явление не столь уж частое и в то, и в более позднее время. Сразу же после свадьбы (или, возможно, накануне ее) Руфин ушел в военный поход – за время его отсутствия Присцилла стала христианкой. Надо предполагать, «щира, як золото» Присцилла объяснила мужу свое новое положение. Тем не менее, Руфин оставил ее в своем доме, не согласившись с предложением развода,  что дало Присцилле материальные средства и некоторую защиту. Нельзя сказать, чтобы такое положение вещей было легко приемлемым для них обоих.
Руфін
“Скажи ж мені ... я не збагну ... для чого,
навіщо мучиш ти себе й мене?
Чи се тобі громада наказала,
чи ваш єпископ шлюб наш розірвав?”
 
Прісцілла
“Не вимагає віра сеї жертви,
але моя душа забороняє
мені сей шлюб, поки твоя душа
не може з нею злитись без останку”
 
Дополнительный аргумент Присциллы – она не хочет, чтобы их дети разрывались между мирами матери и отца, то ли считая мать «сектяркой», то ли отца «невірним».
Здесь, пожалуй, стоит остановиться и рассказать, как решали эту – нелегкую и зачастую безысходную - дилемму современники  героев пьесы. Благо, исследования такого плана как раз в последнее время появляются в изобилии, а весьма плодотворным оказывается гендерный метод или хотя бы гендерный подход в рамках классического, например, филологического метода (это, пожалуй, один из тех вопросов, о которых феминизм научился говорить только в теперешней своей стадии). Вот только отрывок из весьма обширной библиографии
1. М. Фуко. История сексуальности-III: Забота о себе/Пер, с фр. Т. Н. Титовой и О. И. Хомы под общ. ред. А. Б. Мокроусова.- Киев: Дух и литера, 1998
2. Доддс Э. Р. Язычник и христиан в смутное время. – СПб.: ИЦ Гуманит. Академия, 2004
3. Женщина в античном мире: Сб. статей. – М.: Наука, 1995
4. Пантелеев А. Д. Брак и семья в апокрифических Деяниях апостолов. // Мнемон.
5. Исследования и публикации по истории античного мира. Под редакцией профессора Э.Д. Фролова. Санкт-Петербург, 2002
6. Jackobs Andrew S.. A family affair: Class and Ethics in the Apocryphal Acts of the Apostles // Journal of Early Christian Studies 7: 1 (1999), 105-138  
7. Castelli Elizabeth A. Gender, Theory and the Rise of Christianity: A Response to Ridney Stark // Journal of Early Christian Studies 6.2 (1998) 227-257  
8. Hopkins K. Christian Number and Its Implications // Journal of Early Christian Studies 6.2 (1998) 185-226  
9. Bellan-Boyer Lisa. Conspicuous In Their Absence: Women In Early Christianity // Cross Currents, Spring, 2003
10. Neyrey Jerome. Mary: Mediterranean Maid and Mother in Art and Literature // Biblical Theology Bulletin 20 (1990) 65-75
11. Piccinati Carrie. Gender Crossing In Early Christianity. < http://w3.arizona.edu/~ws/ ws200/fall97/grp6/Carrie'sPaper.html > В«WOMEN IN EARLY CHRISTIANITY» http://w3.arizona.edu/~ws/ws200/fall97/grp6/grp6.htm
12. Konstan David. Enacting Eros < http://www.stoa.org/cgi-bin/ptext?doc=Stoa:text:2002.01.0004>. В «DIOTIMA. Materials for the Study of Women and Gender in ancient World». http://www.stoa.org/diotima/
13.  Konstan David. Women, Ethnicity And Power In The Roman Empire. < http://www.stoa.org/cgi-bin/ptext?doc=Stoa:text:2002.01.0002> В «DIOTIMA. Materials for the Study of Women and Gender in ancient World». http://www.stoa.org/diotima/  
14.  Konstan David. Acts of Love: A Narrative Pattern in the Apocryphal Acts. // Journal of Early Christian Studies 6 (1994) 15-36.
15. Journal of Early Christian Studies, Bibliotheca Sacra, Biblical Theology Bulletin
 
Обширный материал для исследований предоставляют как канонические, так и апокрифические раннехристианские тексты. Но также и тексты совсем нехристианские.
Одним из мифов (миф здесь отнюдь не осуждение или указание на «ненаучность»), формирующих мировоззрение множества людей с едва ли не ренессансных времен является убеждение о свободной, не сдерживаемой почти что никакими ригористическими правилами сексуальности античных времен и, в противоречие ей, аскетизме и осуждении телесности, изначально присущей христианству. Но ведь мы живем в эпоху постмодерна, весьма старательно пересматривающего мифы прежних времен!
Первое возражение, возможно, не требующее особых умственных усилий Smiley, но существенно корректирующее идиллическое представление о золотом детстве человечества – ведь античная свобода весьма, можно сказать, несимметрична по признаку пола. Я отнюдь не феминистское исследование пишу, поэтому не буду приводить доказательств сего – а они буквально лежат на поверхности.  
При том, что Римская Империя как раз в многих «гендерных» вопросах являет собою весьма отрадное исключение из правил - «Средиземноморский мир времени Римской Империи был миром патриархальным. Патриархальное общество – то, в котором общественная полноценность человека целиком определялась его полом». (Между прочим, патриархальность общества превосходно сочетается с «культом матери»).
Но это положение начало стремительно изменяться как раз в Присциллины времена – времена нестабильности, всеобщего философствования и предчувствия необратимых и еще более серьезных перемен. И подготовили эту волну – надо же – романы! Многим, наверное, приходилось читать все эти «Дафнисы и Хлои», «Эфиопики» и прочее – чтиво, имхо, мало кому, кроме узких специалистов, интересное. Но это потому, что мы со своей колокольни не замечаем почти что революционных инноваций всех этих текстов – требования взаимной любви и строгой взаимной верности:
«Пусть не достигнет такой силы суровость божества, чтобы я, не познавший Хариклеи, осквернился противозаконным соединением с другой женщиной».  
Осуждаются  добрачные и внебрачные половые отношения, превозносится целомудрие. Между прочим. тогдашние «мыльные оперы» строгостью в этом смысле превосходят даже наставления мудрецов – отнюдь не гедонистического толка.
«Что касается любовных наслаждений, то лучше бы по возможности приберечь невинность до брака; но в этой склонности не переступай пределов дозволенного, не докучай тому, кто думает иначе, не поучай его и не провозглашай повсюду, что сам – то ты не таков» (Эпиктет).
Зато Эпиктет вполне разделяют еще одну характерную черту античного романа – недоверчивое отношение к сексу.
«Мне хочется, например, узнать: добро или зло плотское наслаждение? Одни люди говорят, что оно добро, другие скажут, что оно зло. Я прикидываю свою меру. Мера моя говорит мне, что истинное добро безопасно, внушает уважение и доставляет постоянное благо. Таково ли плотское наслаждение? Нет, - оно и не безопасно для здоровья и не может внушить уважения, и не доставляет постоянного блага. Следовательно, наслаждение это не есть добро»
(Примеры подобных умозаключений можно умножить. М. Фуко, анализируя медицинские трактаты позднеантичного времени, отмечает в них настоящую «паталогизацию полового акта». Проявляется это в «принципе строгой экономии, направленной на поддержание умеренности; постоянное опасение индивидуальных болезней и коллективных бедствий, связанных с распутством; требование сурового обуздания своих страстей и борьбы с образами, наконец, отрицание удовольствия как цели половых отношений…»).
И тут получаем второе опровержение упомянутого мифа – похоже, что правила, нормирующие и ограничивающие сексуальность, не были навязаны эллинистической цивилизации извне, а возникли в ней самой.  
. Quote:
Елизарова Маргарита Михайловна пишет: «Целомудрие иудейских сектантов тем более интересно, что в иудейской религии безбрачие осуждается». Их аскетизм, который отечественная исследовательница считает «отклонением от нормативного иудаизма», она склонна объяснять «влиянием эллинистических  философских идей»

 
Следующий этап происходящего смещения понятий отмечен И.С. Свенцицкой: «Для этой эпохи характерен распад семейных связей (и не только среди высших слоев римского общества), с одной стороны, и желание женщин играть самостоятельную роль в общественной жизни – с другой»
И, наконец, «в Царстве Бога биология – не судьба».  (Bellan-Boyer Lisa. Conspicuous In Their Absence: Women In Early Christianity // Cross Currents, Spring, 2003)
Своеобразным продолжением античных романов уже в чисто христианской традиции стали апокрифы. Вот, хотя бы, «Деяния Павла и Феклы» - та самая столь интригующая меня «Фекла», безоговорочно отнесенная Ренаном к монтанистскоим текстам.
«Деяния Петра и Феклы» повествуют о том, что проповедь Павла разрушает намечающийся брак Феклы и Фамирида. Павел открыто призывает, чтобы жены и девы «браков не творили, но в девстве пребывали»
Это, конечно, апокриф, а не подлинный Павел, он отнюдь бракоборцем не был, даже и прямо предписывая молодым вдовам выходить замуж.
В дальнейшем эта практика приняла довольно странные формы. Вот пример, найденный у того же Ал.Кравчука в книге «Род Константина». Герой эпизода – некий умеренный арианин Леонтий. «Его враги, с Атанасием во главе, упорно распускали слухи, что он вообще не имеет права занимать никакой церковной должности, поскольку сам себя лишил мужественности, чтобы жить в одном доме с девушкой по имени Эвстолион. Однако некоторые иные упоминания современников о нем доказывают. что он был человеком образцовых нравов. Самокастрирование, которое он в самом деле совершил, не было тогда вещью исключительной среди фанатически верующих; в этом же случае произошла из-за желания жить с любимой женщиной в абсолютном целомудрии и для того, чтобы избежать всяких подозрений» (N.B. – в желающих распространять порочащие слухи и даже самим создавать ситуации. эти слухи порождающие – недостатка не было. Повествование о Леонтие, в такой странной форме проявлявшем свою любовь, происходит на фоне скандала с кельнским епископом Евфратесом, политические враги которого – тоже клирики высокого ранга! – подсунули в его опочивальню некую «обнаженную девицу» с целью уличить его в аморальности. Не посчитались даже с тем, что кельнский епископ был древним старцем. А ведь времена почти что раннехристианские, всего лишь 344 год).
Возвратимся наконец к Руфину и Присцилле, а то они уже несколько потерялись в этом экскурсе. Итак, их брак, конечно, явление редкое и для своего, и для любого времени, но как раз для своего времени – и не исключительное. Но напомню, что причиной решения Присциллы стало не отрицательное отношение к сексу вообще, а  касалось лишь их конкретного случая – связи между язычником и христианкой. Вот что пишет по этому случаю мой поводырь (слова которого, однако, тоже стоит проверять Smiley ) –Оксана Забужко:
«Судя по всем признакам, Присцилла принадлежит к общине павлинитов – ее единоверцы часто упоминают епископа Павла, который, среди прочего, до сих пор является главным церковным авторитетом в вопросах сексуальности и брака: именно из его Первого письма к коринфянам истекают все основоположные церковные положения в этой сфере – унаследованный от иудаизма догмат физического воскресения праведников после Страшного Суда, предписание держать свое тело в чистоте и понимание полового акта как «становления единым телом», что оправдано только в освященном церковью браке. Поскольку же воссоединиться с Присциллой во Христе «идолянин» Руфин не может, то «стать с ним единым телом» было бы для верной павлинитки таким же развратом и богохульным осквернением «членов Христовых».
И опять-таки сопоставляем это положение и с подлинными утверждениями Павла, и с общественной практикой того времени, когда браки между людьми разных вероисповедований были обыденной реальностью (тот же Кравчук, «Последняя олимпиада», год 390-й, герой эпизода – некий префект Альбин, один из самых образованных римлян своего поколения, критик христианства, посвященный культа Митры. «Но жена человека, так ярко выразившего свое язычество, была христианкой! Так же, как их дочь Альбина. Сын, носящий имя Волюзаний, разделял убеждения отца. Религиозная пропасть, разделявшая членов одной семьи, весьма характерная и повторяющаяся в разных вариациях не только в этой эпохе»).
Сюжет, когда христианином оказывался лишь один из супругов, является типичным сюжетом для апокрифов. Это происходит и в «Деяниях Фомы», и в «Деяниях Андрея», и в «Деяниях Павла и Феклы» и в др. Чаще всего итог подобного расклада оказывался для семьи трагическим: супруги расставались. Но не обязательно: вспомним увещевания апостола Павла, который призывает жену - христианку оставаться в браке с мужем – язычником (и наоборот), поскольку «неверующий муж освящается женою верующей» (I Кор. 7.12-16)
Кто был решительным противником подобной практики – так это Тертуллиан: «Бог ясно запретил вам вступать вам в брак с язычниками, дабы не осквернить плоти Христовой, а добровольный грех особенно тяжек». (Ad uxorem, II, iii)
В ином месте:
«Всякая христианка должна угождать Богу. Как же ей служить двум господам: Богу и мужу своему, тем более язычнику? Ведь угождая язычнику, она поневоле сама станет язычницей по внешности, по стремлению украшаться и ухаживать за собой, наконец, по бесстыдной развязности в постели, тогда как настоящие христиане исполняют супружеские обязанности с уважением к самой их необходимости, скромно и без излишеств, словно на виду у Бога» (там же.)
Почти точное воспроизводство этих слов – обвинение Парвуса в адрес Присциллы:
«Сестрі Прісціллі вірить я готовий,
але Руфіновій жоні не можу.
Коли в подружжі є дві різні віри,
там жінка має дві душі: одна
святою може бути, але друга
за чоловіком лине хоч у пекло»
Ответ Присциллы не заставляет себя ждать, и по словам Оксаны Забужко, является образцовым мятежом:
«Се питання
за нас господь рішив, і я не мушу
його рішення людям одкривати»
 
В любом случае, такие ригористические предписания, как у Тертуллиана и его последователей, неминуемо задавались лишь как верхняя планка и почти недостижимый идеал. Вспомним, что язычником был отец незабываемой Вивии Перпетуи, и он вполне спокойно воспринимал выбор дочери, умоляя ее лишь спасти свою жизнь.
Раз мы уж упомянули Вивию Перпетую, то стоило бы рассказать о еще одной особенности брака Руфины и Присциллы: супруги вроде бы меняются гендерными ролями, «когда Присцилла, как бесстрашная Христова воительница, носится в сумерках по городу и окрестностям, ежеминутно рискуя, а Руфин вынужден «по-женски» сидеть дома и, волнуясь, ждать ее возвращения, как когда-то она ждала его из военного похода» (О.З.) Оказывается, такое положение вещей абсолютно точно вписывалось в историческую реальность. Жизнь вытолкнула ли женщин из дома или они переступали порог тихого пристанища добровольно, но по «ту сторону» они были вынуждены играть мужские роли. Просто потому, что никакие иные во внешнем мире и не существовали.
Евангелие Фомы доносит до нас следующий диалог:
«Симон Петр сказал им: Пусть Мария уйдет от нас, ибо женщины недостойны жизни. Иисус сказал: Смотрите, Я направляю ее, чтобы сделать ее мужчиной, чтобы она также стала духом живым, подобным вам, мужчинам. Ибо всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в Царство Небесное». Евангелие Фомы, 118
 
Quote:
Эти свидетельства можно умножать до бесконечности, главное для нас то, что образ «женщины, ставшей мужчиной», имел широкое распространение в сознании ранних христиан. Отметим еще раз, что учение Иисуса едва ли подразумевало такую интерпретацию Его принципа о преодолении полового разделения в той реальности, которая наступила с Его приходом. Даже, скорее, внутренне это были две совершенно разные позиции: для Иисуса женщина равноправна мужчине именно как женщина, но социальные реалии поздней античности интерпретировали эту мысли совершенно иначе: женщина равна мужчине, именно когда она становится мужчиной. Такая постановка вопроса имела своим следствием нечто совершенно обратное тому, что подразумевало Евангелие. Вместо ожидаемого равноправия женщина оказывалась осужденной вдвойне: перед лицом мужчин и перед тем женщинами, которые нашли в себе мужество преодолеть женские слабости (читай: женское) и в отличии от остальных выполнили то, что ожидает от них Бог.  
Раннее христианство доносит до нас как минимум три литературно - исторических образа женщин, сумевших себя реализовать мужественно. Имеются в виду Фекла из «Деяний Павла и Феклы», мученица Перпетуя и блаженная Павла, описанная бл. Иеронимом.

 
Между прочим, стремясь к духовному совершенству, Фекла остригает волосы и одевается по-мужски.
Еще любопытнее случай столь часто упоминаемой в данном треде Вивии Перпетуи. Из дневника, составляющего значительную часть ее жития и где она описывала свои видения накануне казни:
 
Quote:
Перпетуя представляет себя борющейся в цирке не с дикими животными, но с самим диаволом. Причем, сравнивает она себя с гладиатором. Излишне добавлять, что образ гладиатора является целиком мужским образом. Тем не менее, Перпетуя покидает свою семью, оставляет малолетнего ребенка, то есть делает едва ли мыслимое для любой женщины, чтобы участвовать в битве, оказаться гладиатором, воином Христа.

 
Путь к активной религиозной деятельности лежит для женщины через отказ от того, что составляет для общества ее женственность: семья, родственники, дом. Лишь отказавшись от всего этого, она попадает в сферу реальной активности и получает возможность занять определенное место в иерархии настоящих, христианских добродетелей.  
 
И это почти полностью совпадает с положением Присциллы, отказавшейся от традиционных женских ролей – дочери, жены, матери.
Незачатые Присциллой дети…
«Несколько позже эти дети катакомбной культуры «вырастут» у Леси Украинки во взбунтовавшихся под невыносимым грузом «социальной шизофрении» - дома христиане, вне дома «недовірки» - Аврелию и Валента в пьесе «Адвокат Мартиан», - и впервые в истории 20-го века прорепетируют в литературе трагедию, которая в скором времени станет для сотен миллионов грозной жизненной реальностью и срикошетит, ex post facto, в сотнях и сотнях мемуаров, - трагедию семьи как последнего пристанища частной жизни в условиях тоталитарного режима» (О.З.).
Остался невыясненным еще вопрос «дионисийского брака», а Леся Украинка с максимальной выразительностью подталкивает нас в этом направлении. Нам позволяют заглянуть в дом Руфина и Присциллы, и мы видим удивительной красоты фрески, изображающие сцену гибели Адониса и череду мистерий в его память. «Эта красноречивая культурная цитата – безошибочный знак того, что жизнь владельцев дома проходит под знамением мистического брака» (О.З.), и именно по этой причине фрески вызывают такое возмущение у единоверцев Присциллы, прежде всего у Епископа.
Но о дионисийском браке было столько всего написано (и, цитируя Лесю Украинку, «умного немного», что тут я рассуждать не рискну. Smiley  
====================================================
 
На этом все с несчастливыми супругами. К сожалению, невыясненным остался вопрос этики Руфина. Напомню, что главная причина неприятия им христианства – предположение о том, что адепты этого вероучения совершают добрые дела только в расчете на вознаграждение, чем полностью их обесценивают.
Стоило бы еще рассказать об одном из персонажей пьесы, Нартале, мятеж которого пока губит только его самого, но имеет все шансы перерасти в тот самый «бунт бессмысленный и беспощадный» (только что африканский!). Но и так обсуждение только одной пьесы Леси Украинки заняло у меня едва ли не полгода, а его объем перешел все границы приличия. Smiley Главный вывод – какие бы новые и новейшие воззрения не появлялись в общественном дискурсе, почти неизбежно оказывается, что все это уже предвосхищено «поэтессой грани столетий» (Вера Агеева о Лесе Украинке). Гений есть гений…
 
 
 
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #38 В: 11/12/07 в 13:14:17 »
Цитировать » Править

Мифомир «Кармен» - бык и Бог
(Статья Марины Новиковой из журнала «Всесвіт», №5-6 2003. Возможно, где-то на пространствах сети эта статья уже есть, даже и в русском варианте, но я получила массу удовольствия, переводя ее. Правда, это лишь отрывки)
 
=======================================================
«Кармен» Проспера Мериме (1845) – текст прославленный. Один из наиболее известных во всей французской, а, возможно, и во всей европейской литературе 19-го века. Прославили его (как и другие «знаковые» тексты) зрелищные жанры искусства: сначала опера Ж.Бизе, а потом балет Р.Щедрина – А.Алонсо. Услуги зрелищных искусств всегда двойственны. Они «выпрямляют» сложные сюжеты культуры «высокой». И они же – из-под индивидуально-авторских построений – выделяют и извлекают основания текста: его мифосимволику и мифосюжет. Такие популярные версии – фольклор литературы. Прочитать литературное произведение по-старому после них уже не удается. Приходится двигаться в обратном направлении: в авторском тексте искать те самые «прапервні» /приблизительно – пракорни –А./ (Б.-И. Антоныч), что их грубо, но интуитивно точно пыталась определить «низовая» культура. На такое прочтение ждет и «Кармен»
 
Первая биография Хосе
Из двух главных героев новеллы, Кармен и Хосе, у одной (Кармен) подчеркнуто нет биографии, у другого (Хосе) она подчеркнуто есть. И первое, и второе должны что-то значить.
Значение проще всего выводить из хронотипа. У Кармен есть только настоящее, только «здесь и сейчас»: прошлое не то, чтобы совсем отсутствует, но оно «проваливается», «исчезает», едва лишь став прошлым из настоящего. Даже историю их знакомства и полулюбви-полубрака рассказывает (хочет и способен рассказать) только Хосе – не Кармен. Наоборот, обо всех подробностях ее жизни (вплоть до такой «подробности», что она, оказывается, замужем!) Хосе узнает от других. И это не из-за скрытности Кармен. По существу, она ничего не скрывает: ни своего участия в делах контрабандистов, ни мужа, ни нового увлечения тореадором, ни своего отношения к Хосе: просто она не рассказывает ничего лишнего. Кармен просто живет «в сию минуту» (по выражению пушкинской Лауры из «Каменного гостя») и в этом вот месте. Ее прошлое – только «архетип Кармен», карма Кармен: ее природа как ее судьба. Все обусловленные обстоятельствами и персонажные реализации этой природы-судьбы – все они исчезающие, мгновенные, похожие на стремительную перемену погоды у магических героинь фольклора и мифа. Они не лживы и не истинны, они не «факт», но и не «ксива», - они – перевоплощения-иноформы, при единстве сущности и цели («бесцельной» цели, но об этом будет сказано отдельно.)
Языческая внеисторичность с максимальной полнотой и простотой предстает во «внебиографичности» Кармен.
Противоположность этому – Хосе. Вот он – насквозь биографический и исторический: недаром автобиографию он начинает из сообщения о своем старинном роде. (А баски – о чем вряд ли знает Хосе, но мог знать неутомимый собиратель экзотики, автор, - самое древнее население Иберийского полуострова: сами иберы, давшие полуострову его старинное название, пришли из Африки приблизительно за 2000 лет до нашей эры; баски – потомки аборигенных палеолитических племен.)
Только у Хосе  есть все виды, все круги временных циклов: история этническая, конфессиональная, родовая, семейная, личная – от детства и до смерти. Сама его смерть – «история»: во-первых, потому что путь к ней Хосе Рассказчику (а больше себе самому) описывает и объясняет (или пытается объяснить); во-вторых, потому что свой путь Хосе ежеминутно выбирал (хотя ему и представляется наоборот – как случаи, счастливые или несчастливые); в-третьих, потому что жизнь Хосе – именно путь, модель пути, а не, хоть и вихревое, но круговращение, как у Кармен.
Очевидно, что эта модель соотносится только с христианским (иудео-христианским), но отнюдь не с языческим осмыслением мира. Вследствие этого пространство почти не властно над внутренней биографией Хосе – опять-таки в отличие от роли пространства в Кармен. Кармен перевоплощается, переменяется в своих действиях «зонально» - переходя из одной пространственной зоны в другую. Хосе – в своих действиях – пространству и его зонам подчиняется (да и то частично); зато в чувствах он остается верным своему времени: малому, личному – и великому. По существу, его исповедь – это попытка выстроить, упорядочить свою внутреннюю биографию, свое непрерывное душевное время; это гамлетовское задание соединить прерванную «связь времен». А это задание (не будем обсуждать здесь его реальность или утопичность) мыслимо только в координатах личной и личностностной христианской «истории как биографии» и «биографии как истории». Исповедь – это житие от первого лица и «при свете совести» рассказанное: исповедь – это покаяние, а каяться можно только всматриваясь назад и вперед. «Мгновенное» и «круговращательное» мироощущение покаяния не знает (пример этому – и Кармен, и пушкинская Лаура).
Из этого вовсе не следует, что собственных архетипов у Хосе нет. Есть, и также много чего – неожиданно – в нем высвечивают. Двое таких мифо-биографических «временных прототипов» особенно видны: Тангейзер (Томас Лермонт и множество ему подобных) и Персеваль.
Первый мифосюжет – о встрече «обычного» человека с «необычайной» женщиной, нечеловеком: божеством, феей, ведьмой, «хозяйкой» леса, горы, реки и т.д. – для мифа все это синонимы или «аллоформы» (В.М.Топоров). Если рассмотреть «макросинтаксис», композицию отношений Хосе и Кармен, они почти идеально вписываются в эту модель.
1. Встреча с магической женщиной. Часто магичность сразу не заявлена, «она» похожа на «всех», - кроме обязательных отличий иного мира: в портрете, одежде, обычаях. Отличия, со своей стороны, укладываются в три варианта: нехватка чего-то сравнительно с «человеческой», обычной для «него» нормы – избыток (по этой же мерке) – несогласованность, соединение несоединяемого (признаков, предметов, действий). Таков и первый портрет Кармен.
2. Обоюдное неузнавание; у него искреннее, простодушное, у нее притворное, двусмысленное. Так, Хосе видит в Кармен «землячку», «сестрицу», «милую», подопечную горной Богоматери. А Кармен только дразнит или притворяется, когда называет Хосе «милым», «земляком».
Показательно, что «неузнаванию» (обмарению) героя в мифе может предшествовать мгновенное первичное узнавание. Вещее сердце и вещий глаз предупреждают чары иного мира и успевают поведать «всю правду».
3. Дар. Она его или просит у него, или предлагает ему, что также является «алломорфным»: ведь дар – это контакт, а контакт – это первый шаг к переманиванию героя в другое пространство.. Кармен дважды делает попытку выманить у Хосе подарок – и дважды он сопротивляется – ограждается. Тогда Кармен дарит сама – выстрел в упор, цветком кассии (в некоторых переводах, в том числе и в русских, ошибочно называется цветок акации. На самом деле это кассия – отчасти священное растение, упоминаемое в Библии – А.), который держала во рту. Этот цветок заставляет Хосе остолбенеть, герой поднимает его и прячет, - осознавая потом, какой фатальный шаг он сделал.
4. Ее просьба о помощи – также род испытания, также перетягивание его в свое пространство. Помочь «чужому» миру – обозначает стать ему в чем-то своим, но именно поэтому стать в чем-то чужим своему миру. Кармен превосходно чувствует Хосе – она ловит его, прося помощи, на двойной крючок: языческого землячества-побратимства и христианского милосердия. «Милая сестрица» - ответ Хосе обеими мировоззренческими языками. В архаике милым может быть только свой (сравни древнегерманскую связь понятий «свободного», т.е. не-раба, не-чужого, члена своего рода-племени, с понятием «любимого» - Freid, frei). В христианстве милосердие Божье (но и человеческое) – свободный личный дар, братья и сестры – члены «нового народа», родных по духу, а не по крови; ближний – не тот, кто ближе к тебе стоит, а тот, кто более ревностно, страдальчески к тебе тянется; тот, кто больше нуждается в твоей помощи и поддержке… По-язычески, Хосе в этом эпизоде проиграл иному миру, не он приводит, а его уводят. По-христиански, Хосе кладет душу свою за сестру свою.
«Сестра», конечно, мгновенно исчезает, героя, безусловно, наказывают, беря в своем мире под подозрение, но главное последствие не в этом. Он, Хосе, снова внутренне не поддался чарам, и поэтому у нее, Кармен, остается последнее и самое мощное средство – эротический поединок-контакт.
5. Вознаграждение. С языческим иным миром (как это известно из мифа и фольклора) лучше не рассчитываться – себе дороже выйдет.  Если дар иного мира – замаскированная приманка, если просьба иного мира – замаскированный приказ и заказ, то и награда иного мира – замаскированная преграда: стена, которая должна (после получения вознаграждения) вырасти между человеком и его миром. В сюжете «Кармен» прорыв иного мира педалируется мотивом первой брачной ночи Хосе. Мотив этот в мировом этносюжете не столько радостный, сколько угрожающий, при том смертельно. Весь эпизод отмечен чертами инициации, языческой эротической мистерии: пребывание посвящаемого юноши в «лесном доме», где «старшая женщина» (непременно эротически искушенная и бесплодная) учит его таинству любви – обязательный компонент всех инициацийных обрядов язычества.
6. Переход в иной мир. Весь дальнейший сюжет Хосе – последовательное (и каждый раз новыми страданиями и новыми, все большими и худшими жертвами сопровождаемое) отступление его в ее мир. Самое страшное в этом отступлении – зловещее размывание грани своего-чужого. Это демонстрируют убийства Хосе. Первым от его руки гибнет лейтенант, в котором Хосе не узнает ни баска, ни горца. Дальше гибнет Гарсия – еще более «чужой», но в то же время и более «свой», «общий муж» единственной Кармен, соучастник лесного контрабандистского братства. Следом – нападение на англичанина, очередного «любовника» Кармен, по простодушному счету Хосе. (Автор этого простодушия не разделяет и любовниками никого из них не изображает. Согласно с цыганскими законами, цыганка могла как угодно кружить голову мужчинам-нецыганам, но не могла стать их любовницей, не порывая  со своей средой).
7. Попытки спасения. Хосе жаждет Кармен, но не хочет такого иного мира. Он бешено пытается вырваться из «леса» и вытащить оттуда (верх наивности) «лесную женщину». Способ он – гений интуиции, как и его подруга – выбирает безотказный: нарушение норм иного мира, поведение не по «тамошним» правилам. Так, он спасает Рассказчика и предлагает спастись (выехать в еще один «ничейный» иной мир – в Америку) самой Кармен. С каждым разом она впадает во все более яростный гнев: безошибочная примета его правильной стратегии.
8. Смерть. Вопреки современному «цивилизованному» самоощущению, смерть для языческого мифа и фольклора – не конец, а, скорей, начало, не стена, а, скорее, дверь. Но «дверь в стене» (Г.Уэллс) между двумя мирами. Кто куда при этом уходит-приходит, кто побеждает, а кто проигрывает – в языческом понимании дело относительное. Дверь всегда открыта в обе стороны. В принципе подсчет происходит космически: на чьей стороне осталось больше «игроков» этой космической игры? Но параллельно идет и другой подсчет, иерархический: какое положение занял «игрок» на чужом (то есть новом своем) поле? Человек, который там стал богом, полубогом-героем, властелином или мужем властительницы, скорее выиграл, чем проиграл и в «посюсторонних» глазах. От статуй в храмах и до обеспеченного места в преданиях и легендах – такой герой почитается людьми именно за свой отход в мир иной. (Популярная литература Нового времени донесла этот культ в виде гибели-триумфа главного, «романтичного» героя).
Хосе (на языческом мифоязыке) не выигрывает и не проигрывает поединка с цыганской феей. Он убивает ее (победитель), но обрекает на гибель и себя (побежденный). Он не остается ни в лесу, ни дома. Таков языческий финал. По-христианскому Хосе возвращается к милосердию-жалости. «Бедная девочка», последняя его реплика, - это и точная разгадка души Кармен, и духовная победа героя: не над ней, а над собой. Но это уже второй сюжет Хосе.
 
Вторая биография Хосе
«Сюжет Тангейзера» - архетип сюжета Хосе на двоеверческом, полуязыческом, полухристианском языке, но с позиций скорее языческих. «Сюжет Персеваля» - архетип того же сюжета, но в аспекте преимущественно христианском. Оснований для такой проекции в новелле более чем достаточно.
1. Имя. Хосе – испанский вариант Иосифа; среди популярнейших библейских Иосифов, после Иосифа Прекрасного и Иосифа – мужа Девы Марии, стоит Иосиф Ариматейский  -«поважний радник, учень потайний» (М.Зеров), таинственный последователь Христа. Согласно Евангелию, он выпросил у Пилата тело распятого Христа и похоронил Его; согласно апокрифу, кельтской легенде о Святом Граале, Иосиф Ариматейский собрал в чашу Тайной Вечери кровь распятого – эта чаша и является «чашей Святого Грааля».
2. Целомудрие. Вариативно – Святой Грааль может представать и в виде иного талисмана, но всегда источает особую благодать и наделяет своих рыцарей особыми свойствами – но и от них требует особых качеств. И, прежде всего, прежде всех рыцарственных чеснот от искателей Святого Грааля требуется духовная чистота и телесное целомудрие. Провинциал, горец, простак, девственник – Хосе именно этими чертами и наделен.
3. Мать-вдова. Отец будущего хранителя Святого Грааля убит во время рыцарского поединка; мать-вдова воспитывает Персеваля в глуши, далеко от двора короля Артура и от рыцарства, чтобы уберечь сына от судьбы отца. Хосе об отце не вспоминает совсем; упоминается – и много значит для героя – мать. Из Хосе планировали сделать священника: обычный путь младшего сына в феодальных семействах (чтобы не распылять наследия). Но, возможно, это еще и материнская попытка удержать сына при себе? Чтобы он избежал военной карьеры, неминуемой для дворянина тех лет?
4. Уход из дома. Легендарный Персеваль встретил в лесу странствующих рыцарей, кровь подростка взыграла и он уехал с ними, не предупредив матери. Взыграла кровь и у Хосе: в мальчишеской драке он побеждает «полусвоего», алавского сверстника (сам Хосе из Элисондо) и вынужден бежать. Мать дает ему на прощание иконку (сравн. талисман Святого Грааля). Хосе встречает в дороге «чужой» (т.е. не баскский) Альмансийский полк драгун и вступает в него.
5. Простота. Персеваль – «блаженный», большой ребенок и деревенщина. При дворе короля Артура вначале все над ним насмехаются, пока он не проявляет своих рыцарских дарований. Насмехаются и над Хосе; и он в Севилье – деревенщина; и он делается позже грозой всей округи.
6. Вина и наказание. Отъезд Персеваля разбивает сердце матери. За непослушание, за невольную жестокость Персеваль поплатится. Уже почти завладев Святым Граалем, он в приступе непонятной робости не задаст ритуальных вопросов предыдущему хранителю Святого Грааля, Больному Королю. Видение исчезает, а Персеваль вынужден будет еще долго скитаться в поисках святыни. Первая забытая вина Хосе повлечет за собой череду новых несчастий, «случайных ошибок» и их мрачных последствий.
7. Обитель Святого Грааля. Она, согласно легенде, расположена где-то далеко и высоко в горах, на вершине Монсальваж. Далеко и высоко для всей кельтской Европы (предание, напомним, имеет кельтские истоки) был Иберийский полуостров и его гасконский (иначе: васконский, то есть баскский) горный перешеек. Монсальваж по-французски – «гора спасения». Спасительны родные горы и для Хосе, его душа тянется к ним – домой. Кроме того, (Мон)Сальваж – название, созвучное-паронимическое земле салиев (Salli), иначе – сальвинов: давнеиталийского племени из Лигурии, области на стыке нынешней южной, приморской Франции (Ривьера, юг Пьемонта) и Северной Италии. Это место извечных и близких контактов итальянских народов с Гасконью – Наваррой; она в свою очередь была порубежьем кельтов и иберов (сравн. у Тацита единое название племени – кельтиберы).
8. Больной Король. Он – бывший глава обители Святого Грааля, хранитель святыни. Однако он нарушил завет целомудрия, «ранил» себя плотским прегрешением. (Рана/эротический акт – постоянные синонимы в мировой мифосимволике). Из-за этого король не может ни выздороветь, ни умереть: он ждет наследника, чистого и достойного, который сумеет найти обитель и спросить у Короля о его ране. Тогда Король ответит, то есть открыто покается, передаст свои полномочия и мирно умрет. Убийство товарища и «сердечная рана» превращают Хосе из «Персеваля» в «Больного Короля». Поэтому Хосе тоже не может умереть, не найдя достойного (Рассказчик), не исповедовавшись перед ним и не передав ему святыню (материнскую иконку).
9. Священные предметы при Короле.  Процессия, которую видит на горе Монсальваж Персеваль перед носилками с раненым Королем, несет особые предметы: копье, блюдо и чашу. Чаша – это и есть Святой Грааль, копье – копье Распятия, блюдо – блюдо Тайной Вечери, все вместе они составляют Евхаристийный комплекс: предметы, используемые при подготовке к Причастию. Но и Хосе дрался с товарищем макилой – пастушьим посохом с железным окончанием (исторический предок и прообраз копья); но и Кармен в их «брачную ночь» разбила блюдо и разбрызгала вино. То есть антисвятой антиГрааль стал для Хосе антиПричастием. Наоборот, прощение Кармен и заказанный Хосе перед казнью молебен за спасение ее души будто бы «склеивают» разбитую святыню, разрушенный архетип. А возвращая в свою горную обитель, к матери образок (икона – «прообраз» истинного человека и убежище ее души), Хосе тоже символически возвращается к себе: к своему отроческому призванию – спасать, а не губить своих ближних; к своему духовному дому, который ждал его несмотря на все скитания и заблуждения. Хосе возвращается на свой Монсальваж.
 
Это – только отрывки из статьи, еще в ней довольно подробно разбирается брачный ритуал, включающий в себя разбитие посуды, - этот ритуал бессознательно, но точно совершает Кармен в их с Хосе «брачную ночь»; анализируется с «символической» точки зрения наряд главной героини, действо корриды, ціганские обічаи, а еще – имена персонажей. Поскольку имена необычные, редкие, древние – вообще моя слабость, не удержусь и хоть вкратце приведу соответствующие отрывки. О Хосе речь уже шла.
 
О Кармен.
«Имя Кармен, возможно, связано с арабским словом «кирмиз», что значит «багряная», «пурпурная». (Не отсюда ли украинское «кармазины»? –А).
Спектр возможных толкований имени Кармен арабской и персидской этимологией, конечно, не исчерпывается. Слово carmen у давних римлян имело целый ряд значений: песня, напев, стихотворение, поэма, рапсодия, изречение оракула, пророчество, магическая формула, текст присяги или закона. В давнеримской мифологии Кармента – пророчица, вещая мать итальянского героя Эвандра. Карменталии – традиционный римский женский праздник в честь Карменты 11 и 15 января. (…) Еще более показателен мифологический муж Карменты – аркадский бог Гермес.
Вторая генеалогическая линия имени происходит от семитских корней; не только арабских, но и библейских. Гора Кармел (Кармель) в южной Галилее имеет свое ассоциативное поле в Библии и свое, дополнительное, в христианской Испании. Библейский Кармел – гора «сада» или «плодоносного поля». Кроме того, Кармел – гора уединения, молитвенная гора пророков. (…) В Испании важнейшая «женская» культурная ассоциация вокруг Кармела – орден кармелиток и его патронесса, св.Тереза Авильская (Кармен Мериме – скорее «антикармелитка», но, парадоксально, не столь уж далека от воинственных кармелитов босых, когда-то буянивших во Львове – А.).
Ассоциация последняя – «околобаскская» или «околонаваррская». Карманьйоль – город в Пьемонте, на юге Франции. (Его брали штурмом отряды «революционеров» во время Французской революция с пением «Карманьолы». Однако латинское значение топонима выводится из «чесальщиков шерсти) (чесало – carmen).»
 
О Лукасе
«Имя тореадора Лукаса символическое. Вне всяких сомнений, он получил его в честь апостола и евангелиста Луки. Но, вместе с тем, он получил и «прообраз», модель для своей земной жизни.
Лука (…) – единственный грек среди апостолов и единственный апостол среди греков. Об этом свидетельствует его язык: именно Евангелие от Луки отличается такой языковой чистотой, органичностью и отточенностью, которые присущи лишь естественным носителям языка. Кроме того, «Лука» - сокращенная форма от «Лукана», а Лукан – имя-этноним. Так называли жителей Лукании, южной Италии, Graecia Magna. В Лукании до греков и при греках, но не в приморских местностях и не в эллинизированных городах, а в горах и в деревнях жили Lukani (по-гречески – «левканои», белые), обитатели «белых» известняковых холмов, воинственный, храбрый, патриархальный пастуший народ. То есть, луканы – двойники наваррцев и басков, земляков Хосе. Само же племя (или племенной союз) луканов поначалу называлось самнитами, они долго и успешно сопротивлялись латинам и были чем-то вроде «внутренних варваров» Рима. Военный стиль самнитов использовался в технике гладиаторских сражений.
Но Лукания дала Риму не только воинов. Например, поэт Марк Анней Лукан, племянник философа и трагика Луция Аннея Сенеки (впрочем, как и Сенека, Лукан родился в испанской Кордубе-Кордове, в то время – римской провинции), современник и жертва репрессий императора Нерона, был одаренным мастером, «аутсайдером» императорской культуры и идеологии. Апостол Лука тоже был, наверняка, своеобразным аутсайдером: редким случаем грека, «обращенного» сначала в иудаизм, а потом уже и в христианство. Судя по имени, он (или его предки) наверняка происходили из «провинциальной» Лукании.
 
==============================================
 
А теперь совершенно уместным был бы вопрос – причем же здесь Леся Украинка?  
Поместить данный текст в этом топике меня заставила другая история, героями которой тоже были простодушный деревенский парень, сын вдовы и племянник Рыбака  - и лесная женщина.
Думаю, все уже понятно. Последнего возлюбленного «лесной женщины» Кармен звали Лукасом. Возлюбленного лесной женщины Мавки звали Лукашом. Мы – путем весьма кружным (но ведь странствия в нашей культурной традиции – непременная составляющая образовательного процесса Smiley ) оказались в мире известнейшей драмы Леси Украинки, “Лісової пісні”.
« Изменён в : 11/12/07 в 13:15:29 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #39 В: 11/13/07 в 12:25:45 »
Цитировать » Править

Спасибо! Статья очень интересная, хотя, конечно, как всякий культурологический труд, допускает "полет фантазии".
Кстати, нсколько я помню, Кармен - сокращенная форма от традиционного "Мария дель Кармен", так что хулиганская аллюзия "Иосиф - Мария" таки имеет место быть.
Но, вернувшись к Лесе Украинке Мы как-то рассуждали о трудностях постановок, и, вероятно, "Лесная песня" - наиболее трудна для театра. Я вообще не представляю, как можно поставить такую пиесу, не превращая ее в "детский утренник" (то же, между прочим, относится и к "Снегурочке" Островского). Вот в кино бы это могло быть поставлено...
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #40 В: 11/13/07 в 18:07:55 »
Цитировать » Править

Меня просто поразило то совпадение "лесных женщин" и Лукас-Лукаш. При том Лукаш еще и блондин, как раз подходит луканы-белые  Smiley
Интересно, заметила ли совпадение сама М.Новикова?
Имхо, лучше всего по ЛП получился балет.
« Изменён в : 11/13/07 в 18:09:24 пользователем: antonina » Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #41 В: 11/14/07 в 11:24:25 »
Цитировать » Править

Мне кажется, в "Лесной песне" более просматривается другой архетипический сюжет - когда "природная" ("лесная") женщина чрез любовь к мужчине из "цивилизованного" мира обретает душу - и сталкивается с неблагодарностью этого мужчины. Все эти Ундины, Русалочки...
« Изменён в : 11/14/07 в 11:25:22 пользователем: nava » Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #42 В: 11/14/07 в 17:23:40 »
Цитировать » Править

И это тоже, но у нее самого начала в сердце есть "те, що не вмирає". Но Мавку жаль распылять, вот соберусь я с силами на более длинный текст.
А, между прочим, могла бы из ЛП получиться анимация?
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #43 В: 11/15/07 в 09:34:40 »
Цитировать » Править

Так ведь и есть же.
Я в глубоком отрочестве видела мультфильм. Насколько мне тогда показалось, вполне приличный, хотя по сравнению с первоисточником - очень сокращенный.
Кто произвел - не помню, но в советские времена в украинской анимации вроде как первенствовал "Киевнаучфильм".
Зарегистрирован
Kell
Живет здесь
*****


Дело вкуса...

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 2889
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #44 В: 11/15/07 в 11:14:25 »
Цитировать » Править

К статье про "Кармен": у меня всегда были упорные (хотя и достаточно чужие и явно непредусмотренные Мериме) китайские ассоциации. Почти все по "Тангейзерову варианту" вовсю присутствует и в китайском фольклоре, и в литературе, на нем основанной, а в литературе к этому еще и активно прилагается противопоставление стихийно-циклического поведения существ природных и "стерженевого" (конфуциански-карьерного) развития человеческого героя. Так что насчет "только христианского (иудео-христианского осмысления мира" могут быть оговорки (для Мериме, впрочем, незначимые).  
"Кармазин" правда от "кермез\кермиз", но Кармен скорее все-таки получила свое имя в соответствии с версией nava.
Зарегистрирован

Никому не в обиду будь сказано...
Страниц: 1 2 3 4 5  6 Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.