Сайт Архив WWW-Dosk
Удел МогултаяДобро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
07/09/20 в 14:36:29

Главная » Новое » Помощь » Поиск » Участники » Вход
Удел Могултая « Королівна, ясна панна »


   Удел Могултая
   Сконапель истуар - что называется, история
   Околоистория Центральной и Восточной Европы
   Королівна, ясна панна
« Предыдущая тема | Следующая тема »
Страниц: 1 2 3 4 5 6  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать
   Автор  Тема: Королівна, ясна панна  (Прочитано 10676 раз)
Guest is IGNORING messages from: .
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #45 В: 11/16/07 в 13:14:43 »
Цитировать » Править

Спасибо. Жаль, как раз китайские ассоциации прибавить не могу, не знаю почти ничего, разве только рассказы о лисицах? Но еще одна линия (раз уж мы начали с феминизма Smiley ) : версия тангейзеровско-меримовско-китайская - мужская, а вот ЛП - женская, поэтому Мавка - никоим образом не демоническое существо.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #46 В: 11/16/07 в 13:35:21 »
Цитировать » Править

Эта версия необязательно мужская. ЛП у меня во многом пересекается с "Ундиной" Ла Мотт Фуке - Жуковского. Там "лесная ", точнее "природная" женщина, при том, что принадлежит к демонической стихии, воплощает собой любовь и самопожертвование. А противостоит ей не столько слабовольный мужчина, сколько женщина "цивилизованная, ("человеческая").
В ЛП - то же самое.
Любопытно сравнить со "Снежной королевой", например, где любовь и самопожертвование воплощает как раз "городская" героиня, а "природная " женщина - абсолютное зло.
Зарегистрирован
Antrekot
Bori-tarkhan
Живет здесь
*****


CНС с большой дороги

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 16204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #47 В: 11/16/07 в 13:46:38 »
Цитировать » Править

В "Снежной королеве" еще и сцепление "природы" и "рацио" интересное. Smiley
 
С уважением,
Антрекот
Зарегистрирован

Простите, я плохо вижу днём. Позвольте, моя лошадь посмотрит на это. (c) Назгул от R2R
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #48 В: 11/19/07 в 12:04:42 »
Цитировать » Править

"Мужская" и "женская", конечно, условно. Но попытаюсь - надеясь на помощь и подсказку.  Undecided
Лісова пісня
По определению автора, драма-феерия. Написана в 1911 году, обычным для Леси Украинки способом: 10-12 дней (вернее, ночей) «на волне вдохновения», потом несколько месяцев тщательнейшей отделки. Черновой автограф датирован июлем, появление в печати – декабрь. (В том же декабре поэтесса пишет еще одну вершинную свою драму – «Камінного гостя». Ей осталось меньше двух лет жизни).
Отрывок из письма к матери (от 2 января 1912 года, в 12-томнике он значится под номером 223)
«Я сама неравнодушна к этой вещи, потому что она дала мне столько драгоценных минут вдохновения, как мало какая другая. Относительно импульса от Гоголя, то его, насколько могу уловить сознательно, не было. Мне кажется, я просто вспомнила наши леса и загрустила за ними (Драма написана в Кутаиси, вот уже несколько лет, как Леся Украинка не могла даже навестить близкую ее сердцу Волынь – из-за ухудшения здоровья – А.). А я еще с давних лет эту мавку «в уме держала», еще с того времени, как ты в Жаборице мне что-то о мавках рассказывала, когда мы шли каким-то лесом с маленькими, но очень густыми деревьями. Потом я в Колодяжном в лунную ночь бегала одна в лес (никто из вас об этом не знал) и там ждала, чтобы мне показалась мавка. И над Нечимным она мне грезилась, когда мы там ночевали – помнишь? – у дядька Льва Скулинского. Видно, нужно было мне когда-то ее написать, а теперь как раз пришло такое время – сама не пойму почему. Очаровал меня этот образ на весь век. Теперь это очарование передалось и Клене (мужу – А.) – он как-то так относится к этой поэме, как к живому человеку – мне даже странно. Неприятно, что никак нельзя перевести «Marchendrama» - «драма-феерия» несколько не то, а драма-сказка – как-то неуклюже»
Выводы из этого текста делали различные: можно его считать аутентичным и бесспорным указанием на истоки драмы, можно – так делает Оксана Забужко – вежливым переводом стрелок от гоголевской темы.
Начнем с фольклора. Прямиком отсюда – Русалка, «Той, що греблі рве», Потерчата, Куць, Злыдни, Водяник – но это, так сказать, низшие служебные духи, статисты пьесы. Все еще похожи, но уже олитературенные, отдаленные от фольклорных образцов – Лісовик, Перелесник, Польова Русалка.
Подлинная фольклорная мавка или нявка значительно более напоминает персонажей дяченковского «Ведьминого века» (куда они попали из «Теней забытых предков» Коцюбинского транзитом через фильм Параджанова), чем героиню Леси Украинки. Пожалуй, самый близкий прообраз Мавки – гуцульская «лісна». Эта самая «лісна» привораживает парня, принимая облик его возлюбленной, выманивает его в лес и там предается с ним эротическим утехам. Парень от этого чахнет, а спастись он может, рассказывая соблазнительнице сказки (помогает также растение с магическими свойствами – одолян). Но и этот прообраз, как видим, очень и очень неблизок к Мавке литературной, у той не осталось ничего демонического.
Весьма интриговал фольклористов хтонический персонаж «Той, що в скалі сидить». Но тут уверенный вывод – в украинском фольклоре никого похожего нет (вообще фольклорная нечистая сила ничего такого особо страшного не воплощает, придерживаясь определенных мер осторожности, можно без особой опасности и даже с выгодой для себя общаться хоть с чертом, хоть с ведьмой, а «Той, що в скалі сидить» - воплощение непреодолимого, абсолютного зла).
Вторым таким примером долгих и бесплодных поисков является «Казка про Білого Палянина», которую дядько Лев рассказывает Лукашу. В фольклолре такой сказки нет.
(Из письма Леси Украинки А.Крымскому – «я очень люблю сказки и могу их выдумывать миллионами»).
Истоки литературные.   Всегда и безусловно называется «Затонувший колокол» Гауптмана, откуда и термин Marchendrama. (Увы, не читала). Более близкие параллели – «Весняна ніч» О.Олеся, но тут он просто «успел раньше». («Но эту историю может рассказать только женщина»). Не знаю, занималось ли этим серьезное литературоведение, но, имхо, есть явные созвучия с повестью Кобылянской «В неділю рано...», в частности по линии Гриць-Лукаш. Тут по крайней мере точно известно, что Леся Украинка не просто читала повесть (напомню, они с Кобылянской близкие подруги, «литературные сестры»), а настолько ей восхищалась, что хотела сделать сценический вариант. Но не успела, остались только наброски.
Весьма соблазнительной была бы гипотеза о некоем внутреннем сродстве ЛП с купринской «Олесей» (это мне подсказали, благодарю)- действие последней происходит практически в той же местности (в «Олесе» упоминается ближайший городок Степань, бывший когда-то княжеским градом, столицей мятежного Свидригайла). «Олеся» написана на 13 лет раньше ЛП, но увы, никаких прямых признаков того, что Леся Украинка повесть читала, нет, нигде в ее письмах Куприн вообще не упоминается. Напрямую сверить нельзя, библиотека Косачей в Колодяжном сгорела во время первой мировой, в 1915 году. А жаль, хотя прямого сходства сюжета нет, но мотив «женщины, жертвующей собой – мужчины, принимающего жертву», притом похожие декорации – это в обеих текстах общее.
Также не могу ничего определенного сказать насчет андерсеновской «Русалочки», подсказанной Навой. Сказки Андерсена переводил на украинский язык М.Старицкий, друг и родственник семьи Косачей (собственно, Косачи-Драгомановы-Лысенки-Старицкие составляли нечто вроде сообщества и клана). Но тоже – прямых указаний нет.
Истоки музыкальные. (Тут я уже начинаю использовать текст Забужко, но в этом вопросе ей доверять можно). Вагнер. «Мать и дочь активно посещали в 1891 году Венскую оперу и Олена Пчилка отдельно отмечала увлечение Леси Вагнером (сама его не разделяя), а юная Леся даже снисходительно прощает студенту-галичанину И.Гриневецкому слишком консервативные литературные взгляды за его «страстное вагнерианство» - и за подаренную партитуру «Лоэнгрина» - ОЗ. Прибавлю к этому еще одну связь – в операх Вагнера блистала подруга Леси Украинки, Соломия Крушельницкая – несравненная Брунгильда, Изольда, Эльза. «Очень кстати теперь было бы серьезное музыковедческое исследование на тему «Леся Украинка и Вагнер», потому что чистая филология тут уже свое слово сказала, а вот собственно синтетический характер «Лісової пісні» так и остался неосмысленным. Вследствие этого в музыкальном театре она уже почти столетье или «превращается в бутафорию», как и боялась Леся Украинка (от оперы Кирейка на львовской сцене 1958 года и до мюзикла В.Назарова 2001 года на московской), или же, сохраняя свое подлинное вагнерианское трагедийное звучание, теряет речь, превращаясь в «песню без слов» (подразумевается балет М.Скорульского «Лісова пісня», парадоксальным образом самый близкий к «рождению трагедии из духа музыки» из всех театральных воплощений драмы-феерии.» -ОЗ.
Если уж речь пошла о сценических воплощениях драмы – а попыток таких было предостаточно, несмотря на то, что текст трудный и «нетеатральный», то вот довольно экзотические варианты. В спектакле Алжирского народного театра конца 1980-х (режиссер А. Эль-Хадж Хамид) «смысловым ключом трагедии стало нарушение угоды дядька Лева с Лесовиком». Постановка Нью-йоркского театра «Ля Мамма» (Yara Arts Group) конца 1990-х «(английский перевод Вирляны Ткач и Ванды Фиппс стал одновременно и авторской редакцией теста, в частности, почти полностью выброшено второе действие, кроме сцены с Русалкой Полевой, добавлен ряд стихов американских поэтов) акцентирует в «Лісовій пісні», прежде всего, космологическое обоснование экологической этики (в нью-йоркском спектакле Мавка в финале прорастает деревом на забетонированном Манхеттене).
Прибавлю к этому, что такими интерпретациями, может, и допустимыми, но напрямую из текста не следующими, являются противоставления свободного мира природы – отягощенного искусственными конвенансами мира человеческого; и отчасти пародийное «осуждение частнособственнических инстинктов». Эти самые инстинкты, конечно, воплощают люди, что несколько  смешно, потому что одеяния Мавки стоят дороже, чем все имущество семьи Лукаша (И, между прочим, эти платья вполне используются «чисто утилитарно» - Кылина, оказывается, перешила для себя одежду соперницы. Несколько оправдывая тот «вульгарно-социологический подход», отмечу, что рекорда бессмыслицы он отнюдь не побивает, вполне себе существует и «вульгарно-фройдистская гипотеза», согласно коей сопилка Лукаша рассматривается как «фаллический символ».).  
Первая парадигма выглядит более обоснованной, но ее тоже можно без труда опровергнуть: достаточно непредубежденно посмотреть, кто из пары Лукаш-Мавка выглядит неискушенным дитям природы, а кто – порождением развитой, даже и рафинированной культуры. «В то же время еще В.Петров (Домонтович), который в чем, в чем, а в религиях толк понимал, замечал, что ближе к руссоистскому идеалу естественной жизни находится как раз не Мавка, а Лукаш, он естественнее Мавки».  
Тут кстати было бы рассмотреть умозаключения Домонтовича, этого «постмодерниста прежде всякого постмодернизма», «идеологического шулера, играющего краплеными картами», самой загадочной фигуры в украинской культуре 20-го века, но как-нибудь в другой раз. Но не нужно даже так, как Домонтович, ориентироваться в вопросах религии, чтобы уверенно определить, кто из героев пьесы вполне себе язычник, а кто проходит несколько неканонический, но все-таки христиански-мученический путь обретения души через самопожертвование. По утверждению Оксаны Забужко, первыми, кто обратил на это внимание, стали критики из феминистического лагеря. И это, пожалуй, могло бы стать доказательством тому. что подобный подход «работает» даже тогда, когда анализируемый текст специфически феминистским не является. (А ЛП трудно считать каким-то прославлением «женского начала» – на одну Мавку там приходятся по крайней мере две малоприятные личности женского пола: мать Лукаша и Кылина).
Оксана Забужко обогатила все это разнообразие еще одним прочтением: в духе ересей вообще, в частности – женских, и их литературных воплощений. (Тут все бы хорошо, если для начала дать себе труд ознакомиться с более-менее обоснованными воззрениями на счет этих самых ересей, а то опять наткнемся на довольно смелые предположения о том, чему поклонялись катары). Но вот относительно «мифомира драмы» - с этим стоит познакомиться. Я думаю, после статьи М.Новиковой о «Кармен» уже понятно, с каким мифом будем иметь дело. С Персевалем-Парсифалем (Миф о Тангейзере в ЛП уже просматривается еле-еле, хотя полностью отбрасывать его влияние нельзя, имхо, пещера дарящего забвение «Того, что в скале сидит» - это уже нечто тангейзеровское).
Остается Парсифаль.
 Думаю, уж что-что, а «Мир короля Артура» Сапковского все присутствующие читали, так что помнят – пан Сапковский усматривает прямое влияние артуровского мифа на европейскую культуру, в том числе на Толкина. Приятно думать, наша литература тоже может похвалится воплощением этого весьма креативного мифа – право же, не худшим воплощением (и не единственным – есть еще великолепная «Ізольда Білорука»).
Но - Оксана Забужко о Парсифале:
«Итак, Парсифаль – _сын вдовы_ (это подчеркивается во всех романах цикла. Уйдя в странствие, _чтобы обрести рыцарство_, Парсифаль встречается со странным рыбаком (_Королем Рыбаком_), который предлагает ему _приют на ночь_. Ночью Парсифалю является _дева с Граалем, украшенным самоцветами_ (больше о Граале ничего предметного неизвестно). Парсифаль должен задать деве один-единственный вопрос, который и даст ему доступ к мистическому универсальному принципу: «Кому нужно этим служить?». Но Парсифаль _не знает священного слова_ и бесславно проваливает дело – проснувшись, находит вокруг себя пустошь, а все вокруг - _разрушенным_ Только после долгих и несчастливых приключений узнает простодушный рыцарь, что он и сам _из рода Грааля_, а Король Рыбак – _его родной дядя_» (выделения автора)
 
Я не совсем уверена насчет вопроса, в известных мне версиях мифа спрашивать надо было о причинах страданий Короля Рыбака. Зато с самим Королем Рыбаком все ясно, это действительно симпатичнейший герой поэмы, мудрый, добрый, с королевским именем Лев. Отличающийся подлинно достойным государственного мужа чувством ответственности и верностью раз данному слову – поэтому полностью доверяющий чужой клятве – помните, как Мавка клянется в своей невиновности именем Змеи-Царицы? Рыбак в прямом смысле слова, к третьему действию умирающий от болезни.  
 
«Миссия дяди ограничивается тем, что он приводит племянника на место инициации – тут этот Лев Озерный, Lion de Lac (повезло же когда-то полесскому крестьянину Льву Скулинскому на геральдическое имя провансальских рыцарей), отправляется на свою символическую рыболовлю (впрочем, рыба пропадает, и туда ей и дорога, потому что никакой иной функции, кроме определения Короля Рыбака, у нее нет) – а выйдя на берег, задает грядущим испытаниям племянника пролог своей странной незаконченной сказкой «о Царевне-Волне и Белом Палянине», обрывает сказку на полуслове и засыпает».
 
Чтобы до конца разобраться с этой несуществующей в фольклоре сказкой – Лукашу рассказывают историю, герой которой – он сам, поэтому сказка, конечно, должна оборваться, добравшись до «точки актуальности» - встречи с Царевной. Тут сделаю отступ – благодаря тексту о «Кармен» понятно, почему Палянин – Белый – это нам приветствие от луканов - «левканоев», а дополнительно подчеркивается, что Лукаш в начале пьесы одет в белое, у него светлые глаза (с цветом волос – это моя ошибка, прямых указаний нет, по примечанию автора он «чернобровый»). Кроме того, белый – это ведь символ духовного инфантилизма героя, его испытания только начинаются. Тут кстати и Гриць из «В неділю рано» - родственники его матери-цыганки называют его «белым ребенком» (Для нечитавших – отец Гриця – какой-то венгерский аристократ, цыганка Мавра из-за любви к нему изменяет мужу, цвет кожи младенца становится уликой против нее, Мавру изгоняют из табора, а младенца подбрасывают бездетной крестьянской чете. Вся его дальнейшая жизнь проходит под знамением разорванности между «цыганским» и «цивилизованным» миром.)
 Царевной же в тексте пьесы несколько раз называют Мавку: «Давно готові шати для царівни».  
До встречи с Белым Палянином Мавка живет в круговращательно вихревом времени – подобно Кармен. Это уже, пожалуй, подарок для занимающихся интертекстуальным анализом, но «вихрь» напрямую упоминается в тексте пьесы: «то все таке, як той раптовий вихор, - от налетить, закрутить та й покине». «Щастя то зрада, будь тому рада, тим воно й гарне, що вічно летить! Злиймося! Злиймося! Вихром завиймося!» - чем не Кармен? Как и «цыганская фея», Мавка почти не осознает течения времени, она будто бы лишена прошлого, индивидуальной биографии, родственников: «-То хто ж він – дід чи батько? – Я не знаю, хіба не все одно». А вот, пожалуйста, еще один ключик – уже для реконструкции мира Кармен, этого ее «непостоянства чувств» - «Ох, торішнє літо так давно минуло, що тоді співало, те взимі заснуло» - от мифологического героя бессмысленно требовать верности.
Но так было прежде. Услышав сопилку Лукаша, Мавка «просыпается от своего вневременного сна духа и обретает некий аналог мистического откровения – открывает для себя существование трансцендентного, абсолютного, узнает о времени и конечности, осознает дискретность бытия – с этого момента и в дальнейшем Мавка уже, собственно, полудух-получеловек, остается обрести бессмертную душу, - словом, получает свой уникальный шанс на просветление, который, в конце концов, и реализует сполна» -ОЗ. Можно сказать проще: с этого момента включается физическое время. «Лесная женщина» превращается в «идеальную возлюбленную».  
«Мавка совсем не природа ни в нашем утилитарно-технологическом, ни в пантеистическом смысле слова – она дух (Geist), женская энергетическая эманация духа леса, «гений места», уйти откуда не может – «якби могла, пішла б», то, что русский мистик Д.Андреев назвал, в противовес собственно естественной стихии, «стихиалью». Дух – это жизненная сила, бездумная и безгрешная (не отягощенная человеческим грузом первородного греха) и неуничтожаемая благодаря своей включенности, говоря по-буддийски, в круговращение земной «самсары». Мистический смысл трагедии Мавки как раз и состоит в превращении духа в душу (гностики, согласно неоплатонической традиции, различали эти понятия), превращении вечного «пара» в бессмертную душу, индивидуальную монаду с индивидуальной эсхатологией, с собственным голосом в хоре земных и небесных иерархий»
«Возвратимся же к нашим метафизическим возлюбленным – наивному рыцарю Парсифалю и к «женскому духу» в любовном служении, уже осознавая, какой героической сложности задание стоит перед ними обоими, и помня, что дополнительно оно усугубляется еще и тем обстоятельством, что, в отличие от рыцарских романов, в этой драме нет мифологических помощников – посвященных наставников, есть, в лучшем случае, бессознательные исполнители; что и Мавка, и Лукаш, хоть и призваны, но одиноки, «таки зовсім, зовсім самотні», и разве что друг в друге могут найти опору для духовного прыжка» - ОЗ.
Особенно сложным это сверхзадание оказывается для Лукаша. Мавка срывается только раз – когда просит о забвении. Он же, не осознавая собственного дара и природы – (у него непрозрачные глаза, жаль, что в русском переводе теряется игра слов, «прозорий» - это не только прозрачный, но и «провидящий», «вещий»), - «с головой зависит от любого внешнего влияния, хоть от нареканий матери, хоть от пышных форм первой встречной Лилит-Кылины, и, соответственно, готов «стоптати дивоцвіти без ваги попід ноги», даже не замечая возрастающей вокруг, синхронно процессу вытаптывания, пустоши, в третьем действии приближающейся по своему космическому размаху едва ли не к ядерной зиме».
Раз уж эта самая Лилит, наконец, объявилась, то стоит уделить и ей хоть несколько слов. Эта «плотская Афродита» воплощена в образе пышнотелой молодички, обладающей крепкой житейской хваткой, феноменальной живучестью и воистину бесконвенасной естественностью. Ценная деталь – эти посполитые (попсовые?) Лилит  любят рядится в одежды Мавки, охотно, хоть и не так, чтобы очень удачно подражая образцам, созданным «высокой культурой».  Особой симпатии она не вызывает, но с литературной точки зрения оказывается отнюдь не бесперспективной – высшими воплощениями того же типа являются Изольда Белорукая из одноименной поэмы и Донна Анна из «Камінного гостя» - а уж ими, особенно Донной Анной, есть за что восхищаться. (Да что там, Донна Анна вообще кажется мне самой живой и яркой героиней во всей драматургии Леси Украинки, хоть получилась она такой против воли автора – по ее собственному признанию.) Но это я забегаю вперед, мы же, через Изольду Белорукую и через «Maladie» Сапковского (как там в примечании – болезнь, недуг, но и страсть) возвращаемся к Мавке и к ее «муке, которую она любит и которой дает жизнь». Что значит одно слово – стоит заменит муку на la maladie, - и мы перестанем обвинять писательницу и ее героиню в мазохизме. А за полшага от подобного обвинения был еще один наш лукавый проводник, Домонтович, утверждавший что страдания – это цена, уплаченная за каждое мгновение радости.  
 
«Мука Мавки неотделима от ее счастья не тем, что составляет собой психологическую цену, за которую покупается счастье, именно эта мука per se и является счастьем, непонятным ни Кылине, ни Домонтовичу, но единственно ценным и единственно желанным для прямых предшественников Мавки на пути духовного просветления, а также прямых литературных предшественников Леси Украинки – авторов рыцарских романов циклу Грааля.
Кретьен де Труа
«De tout les maux, le mien differe; il me plait; je me rejous de lui; mon mal est ce que je veux et ma douleur est ma sente»  
 
Между тем пьеса стремительно движется к концу, который неизвестно, как и назвать – закономерным финалом трагедии или мистическим избавлением? Значительная часть действия происходит «за кулисами», мы узнаем о ней только из слов Мавки: толкнув возлюбленную в адский мир забытья, Лукаш обращается  в вовкулаку, но она просыпается от его искаженного голоса – опять! – «поднимается» в мир, а Лукашу возвращает человеческий облик.  
«Лукаш возвращается в свой лес трансфизическим зрячим. Теперь он действительно стал мудрым, как дядько Лев, как покойный дед.» Но то, что его ждет, больше напоминает место, пораженное экологической катастрофой. «Он видит невидимых непрозрачному глазу Кылины Злыдней на клунках и мешках, которые она таскает из хатнего пожара и «смеется тихим, странным смехом». Вообще весь его язык теперь определяет радикальную перемену личности:  если в первом «весеннем» действии Лукаш – романтический, влюбленный юноша, во втором, «летнем» - занятый земными трудами взрослый laborator, то в третьем, «зимнем» действии перед нами уже старый муж, ведун из жреческой касты. Земной цикл завершен, искупив свой «грех незнания» этот новый, посвященный Лукаш, больше не имеет ничего общего с этим миром, ему нечего здесь делать – в прямом смысле слова. На вопрос Кылины, что же он собирается делать, если не хочет возвращаться вместе с ней в село, бедная женщина получает «дзеновский» ответ – «-А треба все щось робити?»
 
В трактовке Оксаны Забужко, Лукаш получает абсолютную земную свободу, у него даже судьбы нет (сцена с Долей). «Все кармические узлы развязаны, метафизическая вина снята, единственная проблема – Лукаш действительно не знает, что делать с этой экзистенциальной пустотой-свободой и зачем она ему теперь нужна – не знает, как «прожити без долі». И тут опять ему на помощь приходит Мавка – она вообще все время на шаг опережает его на пути к Абсолюту; хоть и разбужена на старте Лукашем, на самом деле это она ему психагог – ведь «Лісова пісня» - прежде всего ее история.
Дальше остается только физическая трансформа – и переход в бессмертную душу, Даму Лукаша на небесах. «Грай же коханий, благаю!» - последние слова Мавки-Дамы и ее последняя подсказка своему прозревшему рыцарю, что он должен делать, избавившись от земной судьбы.
«Лукаш починає грати. Спочатку гра його сумна, як зимовий вітер, як жаль про щось загублене і незабутнє, але хутко переможний спів кохання покриває тугу. Як міниться музика, так міниться зима навколо: береза шелестить кучерявим листом, весняні гуки озиваються в заквітлім гаю, тьмяний зимовий день зміняється у ясну, місячну весняну ніч. Мавка спалахує раптом давньою красою у зорянім вінці. Лукаш кидається до неї з покликом щастя»
Сбылось видение Присциллы. Это высший человеческий триумф – Грааль найден, Голубая Роза обретена, влюбленные торжествуют свое воссоединение в блаженстве Света – среди метели белого цвета.
Однако весь этот мистерийный апофеоз происходит на глазах публики, привыкшей к хеппи-эндам материального характера и понимает лишь одно: Лукаш обычнейшим образом погиб – замерз во время вьюги. А его улыбка - это и совсем элементарно, и всем известно, как медицинский факт: смерть от холода предваряется эйфорией»
 
В любом случае, невесело. Но разве миф обязан оканчиваться весело?
------------------------------------------------------------------------ -------
 
 
Мне кажется, живи Леся Украинка в наше время, она писала бы великолепнейшие фентези. Ее пейзажи и описания по-настоящему пластичны, исчерпывающе полные, несмотря на лаконичность. Великолепное чувство цвета –«і мрії ткались золото-блакитні». Одна из особенностей внешности Мавки – ее глаза изменяют цвет (нечто в этом роде есть у Андре Нортон).
Вообще эта обманчиво-простая пьеса несколько неожиданно стала явлением массовой культуры, хотя бы на уровне названия, «позаимствованного» для называния утилитарных предметов до духов, конфет и сетей магазинов включительно. Пожалуй, это тоже роднит ее с «Кармен». Smiley
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #49 В: 11/19/07 в 14:22:59 »
Цитировать » Править

О"Затонувшем колоколе".
Не знаю, как насчет украинских переводов, а русский есть ( в серии "Библиотека драматурга"). Действительно, некоторое сюжетное сходство прослеживается, но это все тот же сюжетный архетип, о котором я писала ( для разнообразия - "природная" женщина там не "лесная", и  не " водная", а "горная"). В тот период пьеса была очень популярна, и широко ставилась. Даже молодой Станиславский отметился.
Так что ЛУ вполне могла видеть какую-то постановку. Но не обязательно.
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #50 В: 11/20/07 в 16:51:36 »
Цитировать » Править

Она переводила Гауптмана! Так что, скорее всего, читала, может, и видела. Немецким владела настолько, что была соавтором некоторых венских газет.
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #51 В: 11/21/07 в 09:41:20 »
Цитировать » Править

Значит, скорее всего, читала в оригинале.
Тогда, повторюсь, пьеса была популярна. Сейчас, кажется  совсем забыта. на  меня при чтении она не произвела впечатления, хотя имя той самой "природной" героини так и застряло в памяти со школьных лет - Раутенделейн.
« Изменён в : 11/21/07 в 09:42:18 пользователем: nava » Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #52 В: 11/23/07 в 12:04:55 »
Цитировать » Править

Я совершенно не в состоянии запомнить ее имя... Сколько ни пыталась  Cry
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #53 В: 12/06/07 в 12:26:52 »
Цитировать » Править

Iseult-aux-blanches-mains
 
“Ізольда Білорука”. Поэма, некоторым образом соединяющая «мир леса» и еще один, очень значимый для Леси Украинки – рыцарский. Мир королевны, панциря на сердце, этикета, поднятого на высоту ритуального действия. Но, поскольку этот мир возник из мифа – артуровского, бретонского,  то и начинаем «Изольдой». Хотя хронологически это одно из последних дописанных произведений Леси Украинки, июль 1912, время неумолимо истекает, уже осталось меньше года…
Думаю, эпизод артуровского мифа, легший в основу поэмы, напоминать не надо? Или все-таки?
Потеряв надежду увидеть любимую, Тристан женится на другой, тезке той далекой Изольды, за необычайную красоту лилейных рук прозванной Белорукой. Она любит его, но он не может забыть утраченную Златокосую, от горя или от случайной раны тяжело заболевает и с верным другом посылает письмо, умоляя возлюбленную приехать попрощаться. Если другу удастся привезти Изольду, на его корабле будет белый парус, иначе – черный. Златокосая приплыла, но Изольда Белорукая сказала мужу, что парус черный. Он умер, так и не увидев любимую в последний раз…
Почти все те, кто щедро черпал идеи и сюжеты из тристановской истории, Изольде Белорукой уделяли мало внимания. Так с ходу я вспомнила разве что Maladie Сапковского. Но Белорукая Леси Украинки совсем другая.
Прежде всего внешне. Если помните, «на первый взгляд ее невозможно было отличить от той, ирландской Изольды», только волосы чуточку темнее и глаза зеленые, не синие. Изольда Леси Украинки черноглаза и темноволоса, если она все-таки сестра Изольды Златокосой, «так, як вечірня й ранішня зорі», то она ей – темный двойник, этот архетип, весьма занимающий мировую литературу в 20-м веке и предвосхищенный Лесей Украинкой в начале века.  
«Мов доля необорна,
була її краса,
І чорна, мов те горе,
була її коса.
Хороші в неї очі,
і темні, мов одчай...”
 
И не случайно. Эта «темная» внешность была создана не кем иным, как знаменитой Морганой, и преподнесена могущественной чародейкой своей крестнице Изольде.  Похоже, Моргана «сконструировала» Белорукую по собственному подобию – во всех известных мне литературных и киношных воплощениях мифа Моргана темноволоса, а вот позаимствованное у того же Сапковского описание чародейки из «Вульгаты»: «пела весьма прекрасно, руки были прелестные, плечи идеальные, кожа глаже шелка, рослая и прямая – словом, привлекательна сверх всякого воображения». Возможно, Леся Украинка читала «Вульгату» либо же Мэллори? Она особенно подчеркивает красоту голоса героини:
«А голос у дівчини –
мов тої скрипки спів...”
Но в жизни темноволосой красавицы был короткий период, когда она, в угоду любимому, упросила Моргану изменить ее внешность – волосы, глаза, голос: «Дай, матінко, злота й блакиту, нехай же я буду ясна...» (Еще раз убеждаюсь, что у Леси Украинки получались бы прекрасные произведения жанра фентези). Но это превращение оказалось роковым: увидев, как он был уверен, подлинную Изольду, Тристан был готов навсегда выбросить Белорукую из своей жизни:
“Вона забудеться тепер,
як ночі тінь минула!”
“Трістане! Що, коли вона
про тебе не забула?”
“Нехай вона в Єрусалим
іде на прощу боса...”
 
Все дальнейшее уже было предрешено…
В финале Изольда встречает свою тезку и соперницу, назвавшую ее посестрой.
 
“Ізольдо Злотокоса, бог розсудить,
чий був Трістан, чи твій, чи може мій,
та бути з ним аж до його сконання
дісталося-таки мені самій.
Ти не привезла чорного вітрила,
не жалібна – ясна твоя краса,
та милий в гріб не ляже непокритий, -
його покриє чорная коса.”
 
(Последнее предложение я всегда понимала в «сапковском» духе – как намек на последующее самоубийство Белорукой, но, по утверждению Забужко, имеется в виду пострижение героини в монастырь, «проща босиком в Иерусалим».
Теперь, пожалуй, о связи этой поэмы и других текстов Украинки. «Білорука» была написана почти одновременно с «Лісовою піснею» и содержит некоторые общие с ней мотивы – Леся Украинка будто бы задалась целью воздать должное и облагородить несколько гротескную в драме Кылину. Встреча Изольды с Тристаном, как и Кылины с Лукашом происходит на поле во время жатвы. «Прийшла дівчина жати», а поле, между прочим, близ опушки леса. Но ведь Изольда, в отличие от крестьянки-Кылины, аристократка, едва ли не принцесса. Возможно, она принадлежит к той истинной аристократии, которой одинаково близки труд, молитва и сражение? Или же место действия придает всей сцене характер утонченного эротизма?
Но вот, наконец, и Забужко об Изольде:
«Можно сказать, что Изольда Белорукая с ее фатальной ролью третьей стороны в мистической любви – это Кылина, получившая в аутентичной системе рыцарского мифа свою метафизическую историю, - в «Лісовій пісні» она такой истории не имела, все время оставаясь в нарочито сниженном (порой фарсово) образе. Сверхзадание у Изольды то же, что и у Кылины – не дать воссоединиться мистическим влюбленным, только Кылина считает свое исчерпанным, рассчитавшись с соперницей (вначале превратив Мавку в вербу, а потом схватив топор, чтобы на глазах у Лукаша эту вербу срубить), а Изольда Белорукая претендует на большее: понимая, что любви Тристана ей не добиться, она убивает его самого лживым известием о черном парусе, чтобы завладеть его смертью. Обещание покрыть тело Тристана черной косой обозначает намерение постричься в монастырь, куда и отсылал ее, нелюбимую, Тристан, - своеобразный гротескный жест преданности возлюбленному, любовь, обратившаяся своей черной, демонической стороной. Леся Украинка дала Белорукой, «недолжной возлюбленной», роль трагической героини рыцарского мифа, демонической Немезиды-мстительницы, черной Афродиты».
Демонизм Белорукой – это, пожалуй, чрезмерно, ее нельзя не пожалеть.
Вера Агеева в «Поетесі зламу століть» утверждает об общности коллизий, оценок, мотивов и даже ситуаций «Изольды» и другой поэмы рыцарского цикла «Вилы-посестры». Но почему-то никто не обратил внимания на еще одно стихотворение, «Забута тінь». Опять рыцарский мир времен его излета – Данте, «містичний темний ліс», мистическая и прославленная Беатриче, любимая бессмертной любовью голубой розы. Но никто не помнит другою, лишенную собственного имени, известную лишь как жена Данте. Она делила с поэтом твердый хлеб изгнанья, была ему опорой и, наконец, закрыла ему глаза. «Так, вірна тінь! А де ж її життя, Де ж власна доля, радощі і горе?» - чем не тема для феминистского дискурса?
Может, ее звали Изольдой?
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #54 В: 12/06/07 в 14:37:11 »
Цитировать » Править

Насчет жены Данте я себе немножечко позволила... Cool(рассказ в будущем году выйдет).
А о "Виле-посестре"  вы выскажетесь? На меня когда-то это поэма произвела сильное впечатление.
Зарегистрирован
Veber
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 474
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #55 В: 12/06/07 в 15:12:28 »
Цитировать » Править

Очень интересно. Скажите, а каковы корни "темного" архетипа, наделения именно такой внешностью? Мне кажется, это по происхождению что-то очень древнее.
Зарегистрирован
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #56 В: 12/10/07 в 17:42:11 »
Цитировать » Править

Вилу-посестру - обязательно, я ее тоже очень люблю.
Почему темыій двойник - тут есть много объяснений, в т.ч. астрономическое - двойник символизирует "темное" время года, убывание солнца, смерть.
Но, может быть, интересно - Ольга Кобылянская біла темноволосой, Леся - светлой, они это в переписке обыгривали, называя друг друга "хтось чорненький" и ""хтось біленький"
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
antonina
Beholder
Живет здесь
*****


Я люблю этот Форум!

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2204
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #57 В: 12/11/07 в 10:40:40 »
Цитировать » Править

Nava
В таком случае, возможно, пригодится, - отрывок из «Забытой тени»
 
Безсмертна пара Данте й Беатріче,
Потужна смерть не розлучила їх,
Навіщо ж ти, фантазіє химерна,
Мені показуєш якусь убогу постать,
Що стала поміж їх, немов тремтяча тінь,
 Мов сон зомлілої людини – невиразна?
Нема на ній вінця, ні ореолу,
Її обличчя вкрите покривалом,
Немов густим туманом. Хто вона?
Тож ні один співак її не вславив
І ні один митець не змалював;
Десь там, на дні історії, глибоко
Лежить про неї спогад. Хто вона?
Се жінка Дантова. Другого ймення
Від неї не зосталось, так, мов зроду
Вона не мала власного імення.
Ся жінка не була провідною зорею,
Вона, як вірна тінь, пішла за тим,
Хто був проводирем “Італії нещасній”.
Вона ділила з ним твердий вигнання хліб,
Вона йому багаття розпалила
Серед чужої хати. І не раз
Його рука, шукаючи опори,
Спиралась на її плече, запевне;
Їй дорога була його співецька слава,
Але вона руки не простягла,
Аби хоч промінь перейнять, єдиний;
Коли погас огонь в очах співецьких,
Вона закрила їх побожною рукою.
Так, вірна тінь! А де ж її життя,
Де ж власна доля, радощі і горе?
Історія мовчить, та в думці бачу я
Багато днів смутних і самотних,
Проведених в турботному чеканні,
Ночей безсонних, темних, як той клопіт,
І довгих, як нужда, я бачу сльози...
По тих сльозах, мов по росі перлистій,
Пройшла в країну слави – Беатріче!
 
И к этому – комментарий Оксаны Забужко, на сей раз из «Хронік від Фортінбраса», раздел «Прощання з імперією», - Феміністична версія
 
...Несколько столетий она с религиозным вдохновением будет готовить себя к роли прекрасной Беатриче, бедняжки Биче Портинари, так загадочно продефилировавший перед глазами Данте без единого слова, как манекенщица по возвышению, после чего дисциплинированно умерла, так сказать, выполнив свое жизненное предназначение (а когда в начале века уже двадцатого* Леся Украинка возьмет и припомнит, что не все с этим проходом было так красиво, как нам напевали, - что в жизни Данте была вообще-то и другая женщина, вообще-то, знаете ли господа, жена, и притом весьма жертвенная, стирала, стряпала, детей рожала, и почему же о ней ни словечка, - то разве какой-то стишок перевесит всю дантологию?), - и будет она любить, как велено, Наташу Ростову **, и осуждать Анну Каренину (а если, опять же в двадцатом, Ахматова обругает Толстого «мусорным стариком», доказывая, что чувства Анны в романе сплошь фальшивы, выдуманные автором с явной учительно-тенденционной целью, то это тоже можно пропустить мимо ушей, ведь что там Ахматова против Толстого?), - ну и так далее…
 
------------------------------------------------------------------------ ----------------------------------
* Вообще-то в 1898
** «Ехидной феминистке» не пришла в голову идея восхищаться Элен Курагиной….
 
Зарегистрирован

Нехай і на цей раз
Вони в нас не вполюють нікого
Бенни
Administrator
*****


б. Бенедикт

   
Просмотреть Профиль »

Сообщений: 2542
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #58 В: 12/11/07 в 11:24:21 »
Цитировать » Править

Все-таки поэзия - не история.
 
Сколько помню, биографы Данте, начиная с Боккаччо, пишут, что Джемма Донати, на которой поэт женился (или его женили) по политическим соображениям в рамках союза между Белыми и Черными гвельфами,  не последовала в изгнание за мужем, когда ее кровные родственники пришли к власти, более того - присвоила неконфискованную часть его имущества. Так что не удивительно, что он ее не воспел.
Зарегистрирован
nava
Beholder
Живет здесь
*****


Несть глупости горшия, яко глупость.

   
Просмотреть Профиль » WWW »

Сообщений: 1508
Re: Королівна, ясна панна
« Ответить #59 В: 12/11/07 в 11:37:49 »
Цитировать » Править

2Антонина
рзумеется, я это стихотворение помню со школьных лет - только в русском переводе.
А вот моя версияhttp://www.histrio.allelves.ru/Person/Nava/prosa/?Vita
В действительности я так не думаю, это писалось как пародия на статьи по "шекспировскому  вопросу".
А уж если серьезно о Данте - наиболее капитально рушит весь миф цикл сонетов о "Каменной даме", ставший известным только в 20 веке. Стихи, посвященные любви к отнюдь не идеальной женщине...
« Изменён в : 12/11/07 в 11:44:05 пользователем: nava » Зарегистрирован
Страниц: 1 2 3 4 5 6  Ответить » Уведомлять » Послать тему » Печатать

« Предыдущая тема | Следующая тема »

Удел Могултая
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.